— Dios! — воскликнул дон Луис с досадой. — По-моему, он сейчас падать в обморок. Он оказался слаб, несмотря на все слова. Смотрите — он падать.

И действительно — Скотта качнуло, и он упал. Вудворд склонился над ним.

— Пожалуй, лучше отнести его обратно в камеру.

Дон Луис поднялся. Он поправил локоны, убедился, что бриллиант на месте, и сказал:

— Но нет — не стоит. Не надо беспокоить себя, ведь вы уже допросить его?

Дадли пожал плечами и взглянул на Грея.

— Пожалуй.

— Тогда, — сказал дон Луис, — я бы хотел сразу ехать назад Берик. А его и его друзей брать с собой, и вам не надо будет тратить еда. Допрос лучше делать там, в Берике, и разговор о выкупе en seguida . Разве нет? — Он бодро оглядел собравшихся.

Лорд Грей почувствовал, что еще один час, проведенный в обществе блестящего сеньора, может свести его с ума. Облегченно вздохнув, он сказал:

— Ну что ж, если сеньор и его люди готовы ехать, то для нас было бы желательно немедленно избавиться от этих мерзавцев.

Дон Луис поклонился:

— Bueno . Если вы напишете мне пропуск в Берик…

— Конечно, — Грей достал бумагу.

Дон Луис с минуту смотрел на него, а потом деликатно шепнул на ухо Дадли:

— Боюсь, но нам надо одолжить лошади. Наши лошадь отпустил сеньор Скотт, а его лошадь будет нужен для его и его люди.

Дадли засомневался:

— А вы не могли бы обойтись так? Нам самим не хватает лошадей.

Дон Луис вскинул руки:

— Как обойтись? Мы пришлем назад лошадь из Берик, а вам пока будет меньше лошадиных ртов кормить.

Это было верно. Дадли сдался и отдал приказ конюху.

Дон Луис поклонился.

Вудворд поклонился.

Майлс поклонился.

Грей поклонился.

Дадли поговорил с кем-то у двери, и двое людей дона Луиса в новых с иголочки мундирах, улыбаясь, вошли в комнату и унесли безжизненное тело Скотта.

Во дворе началось движение. Людей Скотта привязывали к их лошадям, выводили свежих скакунов для отряда испанца.

— Я вас покидать, — с королевской вежливостью сказал дон Луис. — Миллион благодарность за гостеприимство, за еду, за питье, за платье и за лошади. Милорд. Сэр. Джентльмены.

Все снова принялись кланяться.

— Adios!  — сказал дон Луис и вышел из комнаты.

Последний всадник из отряда испанца давно покинул пределы Хьюма, и лорд Грей готовился отойти ко сну, когда к нему вошел Дадли.

— Вот проклятый дон!

Они посмеялись немного, вспомнив вымазанные смолой и облепленные перьями ноги. Дадли потянулся и зевнул.

В этот момент во дворе взорвалась повозка с порохом.

Позже, когда они надумали проверить и вторую повозку, обнаружилось, что в бочках, совершенно целых, вместо пива мутноватая вода, а к одной из бочек пришпилен клочок бумаги с поучительным изречением: «No es todo oro lo que reluce».

— He все то золото, что блестит, — перевел господин Майлс, который наконец-то смог проявить свои познания.

Долгое время они молча переваривали случившееся. Потом Дадли недоуменно сказал:

— Так, значит, они все были самозванцы… Дон Луис… Кто же он?

Грей задумчиво вглядывался в обгоревшие остатки повозки.

— Не знаю. Но я предполагаю в ближайшем будущем обсудить случившееся с Уильямом Скоттом из Кинкурда.

Они разошлись по своим комнатам, но сон долго не приходил к ним в эту ночь.

Когда взошла луна, длинная цепочка всадников находилась уже далеко от Хьюма и направлялась на запад. Первые десять миль им было некогда разговаривать, но сверкающий серебром нож переходил из рук в руки — Скотт и десять его людей срезали с себя веревки.