— И прыжки! — продолжал Бокклю, не обращая на нее внимания. — И бег! Где вы были? Остался только турнир на копьях и ловля кольца — а потом стрельба в попугая. Стрельба из лука по мишени уже почти закончилась. — Он махнул рукой по направлению к двери. — Пойдемте. Где ваша шляпа?

— В его комнате, — сказала Сибилла, выдержав взгляд сына. — Но она там и останется. Уот Скотт, я знаю, что две ваши жены так и не научили вас хорошим манерам. Но я думала, что Дженет Битон объяснила вам, как нужно обращаться к даме.

— Но я и не собирался обращаться к даме, — неосторожно ответил Бокклю. — Я хотел, чтобы Ричард…

— Раз уж вы сюда зашли, а я здесь хозяйка, то вам придется обратиться к даме. — Она взяла колокольчик и позвонила. — Мальвазии или мадеры?

Бокклю бросил отчаянный взгляд на Ричарда, не получил от него поддержки и снова попытался уломать Сибиллу.

— Мы пропустим самое главное — попугая, — жалобным голосом проговорил он.

— Ну и что, — возразила леди Калтер. -Я никогда не любила птиц, особенно говорящих. Джон, принесите мадеры.

Леди Калтер почти удалось задуманное: после третьего кубка сэр Уот пустился в рассуждения о конской упряжи и готов был развивать эту тему до бесконечности, но в дверях появился Хантер, который, коротко кивнув дамам, встревоженно обратился к Бокклю и Ричарду.

— Я пришел за вами. Стрельба в попугая скоро начнется.

Сэр Эндрю и Бокклю обменялись мимолетным взглядом — и Бокклю, словно спохватившись, вскочил на ноги и устремил на леди Калтер взволнованный взгляд.

Сибилла вздохнула:

— Можете ничего не говорить. Я догадываюсь. Весь город кричит, что Лаймонд бросил Ричарду вызов.

Сэр Эндрю постарался изобразить смущение:

— Извините, леди Калтер. Но люди и впрямь узнали, что ваши сыновья собираются состязаться.

— Какая ерунда, — раздраженно сказала Сибилла. — Как могут они состязаться, если один из них — вне закона?

— Но весь город об этом кричит, — подтвердила Кристиан, сидящая у камина. — И все они ждут вовсе не состязания — они ждут убийства.

— Ничего не поделаешь, моя дорогая, — сказала Сибилла. — Мы, как и бедная Дженет Битон, имеем дело с тяжелым случаем моральной философии, и все наши усилия тщетны.

Лорд Калтер подошел к матери и поцеловал ее в руку и в щеку.

— Через час все кончится, — заверил он. — Не бойтесь; я вернусь хотя бы для того, чтобы объяснить вам истинный смысл моральной философии.

Дверь за ними закрылась.

— Я должна сказать, — заявила леди Херрис решительно и достаточно громко для того, чтобы несколько голов повернулись к ней, — что на месте мужа леди Калтер я не позволила бы ей весь день сидеть на играх в одиночестве.

— Благодарю вас, — улыбаясь, ответил Том Эрскин, расположившийся рядом с Мариоттой.

Та вежливо улыбнулась в ответ, и Эрскин внутренне содрогнулся, осознавая, что сидит на пороховой бочке. Он вынужден был в одиночку принимать решения и чувствовал себя, как та птица, что чистит пасть крокодилу: то и дело его одолевали ужасные сомнения. Про себя он согласился с девчонкой. Сибилла по-своему была права, принимая все меры к тому, чтобы Ричард не участвовал в состязании; но вдовствующая леди не знала, что о предстоящем поединке осведомлены все. Кроме, пожалуй, Мариотты и Агнес, — последняя, ни о чем не подозревая, шутила и смеялась напропалую. Будучи в непривычной для себя женской компании, не желая выслушивать колкости насчет Ричарда, Эрскин всей душой хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Кто-то из Линдсеев выиграл стрельбу по мишени, и раздражение Эрскина возросло.