Не успел сэр Эндрю осознать это, как дверь за его спиной с треском захлопнулась, ключ повернулся в замке, и страшный удар коленом по почкам поверг его на пол. Его подбородок заколотился по голубым изразцам, как пестик в ступке аптекаря; барахтаясь, Хантер попытался перевернуться, но чье-то крепкое, поджарое тело впечатало его в пол. Он тщетно силился приподняться, нападавший пытался заломить ему руки за спину; Хантер не давался, и ему наконец все же удалось вывернуться.

Короткое мгновение они смотрели друг на друга в упор. Хантер увидел безжалостную складку рта, два внимательных глаза за черной маской и шерстяную шапку, плотно охватившую голову. Губы дернулись, а вместе с ними и тренированное тело. Хантер почувствовал резкую боль в колене. Человек в черной маске издал короткий торжествующий смех.

— Журавль обыкновенный, — сказал он, слегка запыхавшись, — это птица, способная бегать на большой скорости. — Тут он ухмыльнулся и надавил сильнее. — А теперь, мой Денди, я покажу тебе нечто необыкновенное…

Хантер не знал, как ему удалось вырваться. Размышляя над этим впоследствии, он полагал, что сил ему прибавила злость. Он дернулся, свалил противника на бок и потянулся к его горлу. Потом сэру Эндрю удалось подмять под себя человека в маске, и они, сцепившись, принялись кататься по полу. Изящный столик с фигурами леопардов раскололся в щепы, и десятки бутылочек с лекарствами, оглушительно звеня, попадали на пол. Катерина Хантер, рот которой был завязан, без всякого выражения смотрела на сына черными, горящими, как уголья, глазами. Крауч, весь красный от переполнявших его чувств, извивался в своих путах.

Хантер оказался сверху. Он хотел позвать на помощь, но ему не хватало воздуха: все силы отнимала схватка. Оба дышали так, что казалось, будто рвется крепкая ткань.

Чувствуя на себе взгляд черных глаз, Хантер сжал зубы, ухмыльнулся и напряг все силы, чтобы распластать противника и дотянуться большими пальцами до судорожно сжавшегося горла. Человек в маске во всю мочь молотил кулаками, он боролся отчаянно, но силы уже изменяли ему. Пальцы сэра Эндрю нащупали сонную артерию, впились наконец в живую плоть — он набрал полные легкие воздуха и приподнялся, чтобы всем своим весом навалиться на шею, которую обхватили его пальцы. На мгновение ему показалось, что глаза под маской закатились, но не от боли, а в приступе какого-то дикого веселья. А потом ноги, обутые в тяжелые сапоги, согнулись и нанесли точный, хорошо рассчитанный удар в незащищенный пах сэра Эндрю. Свободной рукой его противник нащупал каминные щипцы — сэр Эндрю упал на колени, захлебнувшись собственной кровью. Человек в маске отбросил щипцы и склонился над ним.

Хантер, полуживой от боли, сквозь шум в ушах услышал над собой голос:

— Ну давай, Денди… посмотри, как это делается… как ты сейчас поплывешь у меня… без пера и плавника.

Сильные руки схватили его, подняли в воздух отчаянно корчащееся тело, а потом умопомрачительным рывком швырнули через комнату. Все, кроме боли, исчезло в кровавом тумане. Гибкие, бесчеловечные пальцы впились ему в воротник — и раз за разом, методически, человек в маске принялся колотить сэра Эндрю головой о невыносимо блестящий изразцовый пол. В такт ударам зазвучал голос:

— Кто устилает… пол камышом, тому легче падать, а… это научит вас… не экономить на свечах, не бросать каминные щипцы где попало… и не драться в домашних туфлях. Гордыня и стремление к земным благам, сэр Эндрю, не доведут до добра.

Пальцы разжались, и он остался лежать без движения, глядя вверх на своего мучителя.

— И в дальнейшем не искушать меня, — сказал человек в маске с улыбкой.