— Смотрите — Бокклю здесь.

— Да, здесь. Но если бы я была мальчиком, — гнула свое леди Херрис, — то меня никогда не обручили бы с Джоном Гамильтоном.

От этого вздрогнула даже ушедшая в себя Мариотта. Она невольно повернулась к Агнес:

— Это-то уж точно.

— Я только хочу сказать, — нахмурившись, продолжала подопечная короны, — что никто не имеет права решать судьбу ребенка, когда ему от роду всего пять лет. Это чисто мужской произвол, — жестко добавила Агнес. — О нас, женщинах, никто не думает. Все ради того, чтобы расширить их проклятые имения, или продолжить род, или достать денег, людей и привилегий, а значит, прекратить войну, или начать войну, или обделать их никому не интересные мужские дела.

Последовало краткое вежливое молчание.

— Ну, — утешительным тоном сказала Мариотта, — меня, например, не обручали, когда мне было пять лет.

— Да, — ответила леди Херрис с убийственной откровенностью. — Вот об этом-то я и говорю. Только позволь мужчине взять верх…

То ли она сама сбилась, то ли сэр Эндрю отвлек ее, но баронесса вдруг закрыла рот, и Хантер произнес:

— Смотрите, стрельба начинается.

Участники на поле заняли свои места. В самом дальнем углу находился главный распорядитель игр и его помощники, одетые в ливреи Аррана, белые с красным. Рядом с ними — мальчики для сбора стрел, маленькие грибочки под широкополыми, плетенными из камыша шляпами. Затем длинной шеренгой вдоль крашеного заборчика стояли участники; их волнение теперь было заметно и передавалось окружающим.

Первый лучник расправил плечи и занял место в середине поля под высоким пестрым шестом. Попугай, сверкающий на солнце, бился и громко кричал. За ним на фоне крутой скалы высился замок, алели папоротники, желтели березы и платаны. В окнах дворца отражались солнечные зайчики. Послышался голос: «Готовсь!» — и лучник плавно поднял к небу лук, натянул тетиву, подержал ее какое-то мгновение и отпустил, потом взял вторую стрелу и выстрелил еще раз.

Попугай наверху сердито закричал и выругался с абердинским акцентом: стрелы упали, не попав в цель, в шести ярдах слева от шеста. Раздались насмешливые крики, напряжение спало, и сэр Эндрю вдруг зашевелился.

— Лаймонд может стрелять только с одного места, — произнес он вполголоса. — А именно — от скалы.

Мариотта услышала его. Она проследила за взглядом Хантера и принялась изучать неровную поверхность утеса.

— Но тогда ему пришлось бы стрелять против ветра и против солнца.

— Конечно, это затруднительно, — признал Хантер. — Но посмотрите: вокруг поля яблоку негде упасть. Лучник в толпе и рук не смог бы поднять, не то что шестифутовый лук. — Он поколебался немного и добавил: — Леди Калтер, если позволите, я вас покину и заберусь посмотреть, нет ли кого в кустах.

Но Мариотта, невзирая на то, что он готов был рисковать своей жизнью ради жизни Ричарда, возражала. Хантер попробовал было убедить ее, но вскоре сдался. Они продолжали молча следить за происходящим.

Резкие порывы ветра осложняли задачу участников. Бокклю, стрелявший третьим, первой стрелой задел шест, а вторая под рев толпы ушла далеко мимо цели. Два следующих стрелка стреляли еще хуже. Пятый произвел неизгладимое впечатление, сломав свой лук и чуть не отрезав себе пальцы тетивою. Шестой промазал оба раза; стрелы седьмого взвились к небу наподобие шутих.

Восьмой почти попал в цель.

— Вот это выстрел! — воскликнула Агнес, вся сияя, а потом задумчиво добавила: — За такого лучника любая женщина с радостью бы вышла замуж.

Мариотта и Хантер рассмеялись, несмотря на снедавшую их тревогу.

— Дорогая, — сказал сэр Эндрю, — сегодня все ваши мысли — о замужестве.