Мое лицо заморозилось, и я оглянулась на Ашера, чтобы понять его реакцию. Он смотрел так, как выглядит картинка, стоящая рядом с объяснением слова «ошеломленный», и то, наверное, он выглядел слишком ошеломленным.

— Кейт, мне не нужны мои деньги назад. Это безумие возвращать деньги, когда ты только запустила свой бизнес. В этом нет никакой необходимости.

Я почувствовала обиду за жалость и покровительственное отношение к себе. Конечно, я понимала, что он не нуждается возвращать свою долю обратно, даже пока я не зашла в его офис, напоминающий Версаль, и не увидела доказательство того, что деньги, которые он просто вложил в мой бизнес для него мелочь? А если еще и учесть ставку в десять миллионов, которую он сделал с Броуди, не было никакого смысла Ашеру находится в качестве партнера со мной, ожидая рентабельности своих инвестиций от количества проданных мной трусиков.

— Это много значит для меня. Я хочу, чтобы... отвлечение ушло. Твоя помощь была очень... полезной. Но я не хочу быть тебе чем-то обязанной, и теперь, когда клмпания набирает обороты, мне не нужен больше бизнес-партнер.

Судя по его лицу, подтекст, который я вложила в слова «я хочу, чтобы ты ушел» прозвучал громко и отчетливо.

Ох, Ашер. Я никогда не хотела бы тебя отпускать.

— Ты готова рискнуть своим бизнесом, чтобы больше меня не видеть? — в его глазах было что-то такое, отчего мне было больно смотреть на него, я не могла заставить себя опять встретиться с ним взглядом. Его голос звучал на грани отчаяния. — Кейт, что бы это могло значить. Выкупить мою долю только лишь для того, чтобы меня оттолкнуть… даже если ты полностью обанкротишь только что созданную свою компанию.

Его слова имели ужасный смысл. Я потерла глаза, сказывалась усталость, голова пульсировала от боли, а перед глазами плясали черные точки. Почему ранее я вдруг подумала, что это хороший план? Что я здесь делаю, испытывая еще большую душевную боль? Когда в последний раз я спала?

— Дерьмо, — сказала я. — Ты прав. Ты… чертовски прав, я не могу думать ясно.

Ашер наклонился ближе ко мне, его голос был мягким.

— Ты выглядишь уставшей.

— Спасибо, Принц Обаяния, — огрызнулась я, вздохнув. — Магазин процветает. Мне не стоит жаловаться.

— Магазин и будет процветать, потому что ты работаешь по четырнадцать часов в день.

— Откуда ты знаешь...

— Я звонил Николь несколько раз, — признался он. — Когда ты выходила на ланч. Она держит меня в курсе событий… она не знает, что ты на меня злишься.

— О, она знает, — пробормотала я. — Она просто умная девочка. Она также знает, чья рука намазывает ее хлеб маслом. Я так понимаю, ты знаешь о предстоящем показе в «Blossom»?

— Анжелина уже звонила мне, — сказал он бодро, вставая и начиная расхаживать, сцепив за спиной руки. — Я уже набросал некоторый список, который необходимо сделать: у меня есть несколько рекламных публикаций, которые мы сможем использовать на короткий срок… это может быть возможно, даже сделать телевизионный ролик, моя личная помощница Канди запланировала встречи с несколькими компаниями в индустрии моды, чтобы мы могли соединить их с нашей линией белья, там будут звучать наши имена, и они лучше познакомятся с нашим продуктом…

Наши линии, наши имена, наш продукт? Он слышал хоть одно чертово слово, которое я сказала?

— В этом нет необходимости, — перебила я его, мое сердце уже пустилось вскачь от одной мысли, сколько времени мы бы провели вмести, чтобы осуществить его план.