Последние несколько недель я была занята, как пчела, и примерно была в два раза более измотанной и склонной жалить всех, кто попадался мне под руку, хотя надо признать в моем случае, только своими язвительными репликами. Главное я тратила каждую свободную минуту на пополнение продукции, увеличивающей продажи, занималась контролем за производством, отслеживала повседневную деятельность и потенциальные тенденции, готовилась для оживленного модного показа года… постой, о чем я начала тебе говорить в самом начале?

Ну, правильно, … о том, что я была слишком занята, чтобы дышать, и, следовательно, была слишком занята, чтобы думать, особенно о никчемном плейбое с красивыми зелеными глазами и улыбкой, которая была слишком очаровательной.

Все-таки благотворительный аукцион внес хорошее изменение моего жизненного темпа за последние дни. Он проходил в доме одного из друзей Гранта, уродливом викторианском монстре, (это я о доме, а не о друге) не типичном для Сан-Франциско, отличающемся своими закидонами по поводу лилового оттенка домов, с собственным садом, больше, чем сам дом, наполненным редкими орхидеями и лилиями, и другими экзотическими цветами, о названии которых я даже не могла догадываться и не знала, что такие вообще существуют, их аромат наполнял ночной воздух, пока я и Лейси бродили по саду.

Это была моя официальная причина, присутствия на этом аукционе, чтобы дать Лейси выговориться и оказать эмоциональную поддержку. Лейси представляла из себя дымящийся вулкан потому что событие года — свадьба была уже на носу, и она настояла, что не будет лицом «Devlin Media Corp.» на благотворительном вечере без меня, с экстренным мартини у нее в руке и колючей остротой на кончике моего языка, и вот она уже улыбнулась и болтала с потенциальными клиентами, готовыми сделать пожертвования.

— Итак, я давно хотела тебя спросить, как дела? — поинтересовалась Лейси, как только мы отошли от очередной группы — нефтяных магнатов, наверное, хотя, честно говоря, в какой-то момент все миллиардеры стали мне казаться на одно лицо. Тысячедолларовые костюмы, накаченные прессы, одинаковые фальшивые улыбки. — Я не разговаривала с тобой так долго, что чувствую себя ужасно.

— Даже не беспокойся об этом, — сказала я. — У тебя «тарелка» для пожертвований переполнена, такого нет даже у большинства президентов. Кстати о тарелках…

Я зацепила самсу с подноса у проходящего мимо официанта и протянула одну Лейси, с наслаждением поглощая свою. Настойчиво просить сделать пожертвования скучающую «белую кость» общества было бесплодной работой.

— Бизнес идет отлично, — продолжала я. — Бюстгальтеры сметают с прилавков быстрее чем, если бы я генетически срастила их с соколами. И шоу с «Blossom» продвигается великолепно! Я уже поговорила с несколькими разными консультантами, и Анжелина дает мне много советов, мы сократили список до десяти нарядов на подиуме, и завтра у меня будет кастинг моделей.

— Это фантастика! — с улыбкой ответила Лейси, прежде чем более серьезно добавить: — А как продвигаются более... личные дела...?

У меня пропал аппетит, но я смогла сохранить лицо нейтральным, заставив себя проглотить последний кусочек самсы, которая вдруг почему-то показалась мне похожей на камень. Она опустилась мне в живот, просто упав таким же камнем вниз, я отвернулась от Лейси, ночной ветерок от залива шуршал листвой деревьев.

— Это... ну, никогда не должно было быть идеальным.

— Никогда? — спросила Лейси, намекая сильнее, чем самый отчаянный игрок в шарады.

— Никогда, — твердо ответила я. Сейчас самое последнее, чего мне еще не хватало, чтобы Лэйси заставила меня усомниться в принятом мною решении.

Она вздохнула.

— Все в порядке. Так как продвигается, что не идеально?

Я осушила свой бокал шампанского и заменила его полным у одного из проходивших мимо официантов, с такой ловкостью, что даже актерский состав «Форсажа» был бы впечатлен.