— Но как? — спросила Полина. — То есть… Они умерли… Потому что вы на них наслали… От сглаза?

— Нет, никакой мистики, — хмыкнула Ирина. — Все они стали жертвами несчастных случаев. Один отравился грибочками. Другой свалился с лошади и сломал себе шею. Третий погиб на рыцарском турнире, во время экстремальной игры. Его закололи копьем.

— Дрались понарошку, а умер он по-настоящему, — дополнила Оксана.

— То есть вы хотите сказать… Что стоит вам, типа, пожелать определенному человеку плохого и… С ним произойдет несчастный случай?

— Да.

«Как же быть?» — читалось на лице растерянной Полины. Наверное, таких прямых и решительных действий против мужа она не планировала.

— Но вы никому не расскажете?.. — Она умоляюще сложила ладони. — Ведь если что-то сорвется, если кто-то узнает…

Ирина Евгеньевна снисходительно усмехнулась.

— Милая, а нас кто-нибудь заподозрил? Наоборот. Кого угодно подозревают, но не нас. Если хотите знать, я сама лично явилась в больницу, где умер мой муж, и устроила там скандал. Угрожала всех посадить за то, что отравили Вадима. И не поленилась даже жалобу в прокуратуру направить. Как вы думаете, зачем?

— Зачем? Ведь если вы сами его сглазили…

— Вот именно! Чтобы сбить со следа. Ведь кое-кто, к сожалению, мог знать о наших с мужем натянутых отношениях…

— Да и вообще, — решительно добавила Фаина. — Все это — просто случайность.

— Точно, — энергично кивнула вдова депутата. — Несчастные случаи.

Ноги сами повели Двинятина вперед, потом вверх по Костельной. Миновал Михайловскую площадь, даже не заметив ослепительного сияния куполов монастыря… Задумавшись, он дошел по тенистой Десятинной до угла с улицей Владимирской. Вот и Андреевская церковь, прямо Андреевский спуск, налево — урочище Гончары-Кожемяки. Они тут любили гулять…

Что теперь? Веры нет нигде, но ведь и отрицательный результат — тоже результат. После встречи с Зипуном он почему-то немного успокоился. Значит, не хотела нигде появляться. Значит, так было нужно… Черт побери, он волнуется за нее, но и она не маленькая. Знает, что делает. Однако могла бы ему сказать!..

Вниз, к Подолу, рекой лилась брусчатка Андреевского, где художники и мастера всех прикладных жанров торговали своими произведениями. Раскаленный город гудел. С Десятинной, которую оккупировали посольства и прочие крутые организации, выезжали черные корабли джипов и нагло заполняли собой всю старую узкую улочку. Жарко… А вот Вера почему-то воспринимает Андреевский спуск как зимнее место. Это у нее с детством связано, она рассказывала. Еще младшими школьниками они с ребятами катались тут на санках. Как муравьи, ползли они по белому тротуару вверх, к церкви. Путь казался бесконечным, тяжелые санки тянули вниз. Дети, как Репинские бурлаки, тащили свое снаряжение на самый верх. Наконец, самая высокая точка, справа бирюзово-золотая церковь, словно царская елочная игрушка, внизу снежно-ледяной желоб спуска. Для форсу, для зрителей, дети несколько раз раскатывались взад-вперед… И летели! Ужас и восторг вместе с ними мчали по бобслею Андреевского. В лицо сыпал снег, санки заносило то на тротуар, то в сугроб. От этого азарт становился еще "сильнее, они правили к середине скользкого желоба — там страшно и можно запросто перевернуться. Обледенелые булыжники вытряхивали душу… Конец полета, маленькая площадь с замерзшим фонтаном «Самсон». Стоит еще раз подняться на самый верх, чтоб ощутить весь неописуемый восторг? Стоит.