В итоге сон сморил меня под утро, когда же прозвенел будильник, я готова была весь свет проклясть… Правда, лучше бы ограничиться только одним его представителем.

— Доброе утро, куколка! — Он словно специально подгадал момент, когда я выйду, чтобы тоже появиться на лестнице.

— Перестань меня так называть! — Я дала волю плохому настроению и не преминула обжечь грубияна неприязненным взглядом.

С него как с гуся вода.

— Куколка ты и есть. — Улыбка, наверное, должна была считаться обаятельной, но шрамы не давали сложиться нужному впечатлению. — Посмотри на себя, все эти наряды, каблуки, духи, идеальный макияж в любое время суток… И такая зажатость, приверженность правилам. Ты похожа на одно из своих творений.

Доля истины в его словах, может, и была, но я не сочла нужным об этом задуматься.

— Это только твое мнение, — ответила сдержанно, заперла дверь на ключ и стала спускаться.

— Хотя бы изредка напоминай себе, что ты больше не в плену у этих Одингов и можешь иногда расслабиться, — не желал идти на попятную Аржис. — Позавтракаешь со мной?

В кофейне? На виду у всех?! Мало мне кости перемывали!

Только тут вспомнила, что так и не выяснила, что о нас написали в газетах.

— Извини, у меня много работы, — ответила с достоинством. — Смогу позволить себе только купить что-нибудь и взять это с собой в мастерскую.

Мы как раз спустились и вышли на улицу. Спорить Аржис не стал, отрывисто кивнул и зашагал к автомобилю.

Ну а я вздохнула с облегчением, предрекая себе спокойный и обыденный день.

Первое время все так и шло. Я связалась с заказчиками, выяснила их предпочтения и засела за эскизы. Работы предстояло много, и это воодушевляло. Пожалуй, если бы не рыщущий у моего порога злодей, я бы даже порадовалась, что больше не могу видеть теней. Как выяснилось, считать себя обычной не так уж и неприятно.

Однако спокойствие мое вскоре было нарушено, а умиротворенное настроение — изрядно подпорчено.

— Какого черта, Ксилена? — Кажется, сначала раздался рык, а потом уже звякнул колокольчик — так спешил Дегейр высказать мне свое недовольство.

Оторвав взгляд от рисунка, я с некоторым недоумением обозрела взбешенного следователя. Припомнить, чем могла довести его до такого состояния, так сразу не удалось.

Если не ошибаюсь, это у меня был повод злиться…

— И тебе хорошего дня, Дег. — За последнее время в моей жизни произошло столько, что мелкие недопонимания давно перестали иметь значение.

— Издеваешься? — растревоженным хищником прошипел приятель, нависая над прилавком.

— Ничуть. — Пришлось немного отклониться назад, чтобы не тыкаться лицом в газету, которую он мне упорно совал.

Ненадолго в магазине застыла тишина, грубо прерванная скатившимся на пол карандашом. Мы оба вздрогнули, но никому даже в голову не пришло наклониться за беглецом.

— И давно у вас? — севшим от злости голосом осведомился Дегейр.

Смутная догадка витала где-то на краю сознания, но я никогда не умела быстро переключаться с одного на другое.

Потому в задаваемых вопросах изобретательности не проявила:

— Что? И с кем?

В висках начинало противно тянуть. Надо было все-таки закрыть магазин. Потому что если голова сейчас окончательно разболится, поработать уже не получится.

— Роман! С Аржисом! — рявкнул Дег, пронзая меня полыхающим взглядом. — Не прикидывайся идиоткой, Ксилена.

Черт, газета! Точно же!

— А я, как дурак, кругами возле тебя хожу, подступиться боюсь, — не то злился, не то сокрушался тот, кого я долгое время считала приятелем и вообще здравомыслящим человеком.