Не годится, чтобы мальчик видел ее в таком состоянии — растрепанную, с красными, опухшими глазами, иначе он вообразит себе неизвестно что. Да и потом, не все еще потеряно, не так ли?

Именно это много часов подряд твердила себе Сюзанна, прежде чем ее наконец сморил сон. Конечно, есть некоторая вероятность того, что кто-нибудь один или даже оба мальчика — сыновья Алекса Монро. Ни Ангус, ни Сюзанна никогда не будут знать точно, так ли это. С той же степенью уверенности можно утверждать, что их отцом является Ангус. Ко всему прочему в глазах закона они остаются его сыновьями и, что еще более важно, сами считают отцом Ангуса.

Сюзанна раз за разом повторяла про себя слова малыша Джонни о том, какой его папа высокий и сильный, как запросто он укрощает любую лошадь, даже самую норовистую,., и как он здорово умеет целоваться.

Только это и не давало ей окончательно пасть духом. Ее чудесный возлюбленный, кумир ее детских грез — она никогда бы не поверила, что он способен повернуться спиной к собственным детям. Но теперь Сюзанна поняла и другое: будь Ангус даже сто раз уверен, что отец мальчиков не он, а Алекс Монро, никакая сила в мире не заставит его бросить их на произвол судьбы, коль скоро нет никого, кто бы мог позаботиться о них, особенно теперь, когда их матери уже нет в живых. Дело тут отнюдь не в его доброте. Пронзительная нежность, которую Ангус питал к этим двум малышам, даже спустя годы разлуки заставляла его сердце истекать кровью. Такая любовь не подвластна времени, ей не страшны ни годы, ни расстояние. Ее собственная любовь к Ангусу выдержала все это и осталась жива, так же и любовь Ангуса к Люку и Джонни. Теперь, чтобы любовь не стала трагедией, ей предстоит отыскать способ все изменить, сделать будущее их семьи счастливым.

* * *

Даже после того как Сюзанна ополоснула лицо ледяной водой, потерла жестким полотенцем щеки, чтобы они перестали быть такими бледными, и принарядилась в кокетливое розовое платье, зеркало безжалостно подтвердило ей, что вид у нее по-прежнему усталый и несчастный. Пройдет немало времени, прежде чем эти опухшие, красные глаза прояснятся. Однако аромат свежесваренного кофе, приятно защекотавший ей ноздри, заставил Сюзанну улыбнуться. Сбегая по лестнице вниз поздороваться с мужем, она от души надеялась, что он ничего не заметит.

Не успел Ангус и слова сказать, как она, сияя улыбкой, кинулась к нему на шею.

— Доброе утро, мистер Йейтс!

— Бедная Сьюзи. — Он расцеловал ее в обе щеки. — Неужели ты проплакала всю ночь?

Она пыталась все отрицать, но потом сдалась и махнула рукой.

— А сам-то ты спал?

— Во всяком случае, больше, чем ты. Дурак я был, что ушел и оставил тебя одну, да еще с таким грузом на душе.

Сюзанна беспокойно огляделась.

— Джонни уже встал?

— Мальчики во дворе.

— Я мигом испеку бисквиты, а когда поедим, погуляем немного, хорошо?

— При дневном свете? — Ангус озорно улыбнулся. — Заманчиво. Представь себе — ясным весенним утром отправиться на прогулку, да еще с хорошенькой женой! Только жалко портить такой день разговорами о моих бедах; я и так уж жалею, что рассказал лишнего. Разве ж я знал, что ты примешь все это так близко к сердцу…

— Перестань, Ангус. Лучше сядь вот тут, у огня, а я приготовлю завтрак. — Сюзанна по привычке хотела похвалить Люка за то, что позаботился разжечь огонь в камине, но вовремя спохватилась, впервые подумав о том, сколько раз она уже говорила нечто подобное. Ей впервые пришло в голову, какие мучения каждый раз приходилось испытывать Ангусу, и она покраснела до слез. Сейчас она с радостью взяла бы назад каждое слово…

Они уже заканчивали завтрак, а мальчики еще не появлялись.