— Ради всего святого, Ангус, с чего ты взял, что они поедут?

— С чего?

— Господи помилуй, да ты слеп, не иначе, раз до сих пор не заметил главного — они хотят жить только с тобой, так же как и мне все эти годы нужен был только ты, и никто другой в целом мире!

— Но ведь Алекс — их родной отец.

— Он для них никто, понимаешь ты. — никто! Даже еще меньше. Спроси у них сам, кого они считают отцом. У Алекса был шанс, но он отказался от него и отослал их к тебе. Теперь это твой шанс, и все, что тебе нужно, это открыть им свое сердце. Тогда их любовь навсегда вознаградит тебя за все.

Ангус долго молча смотрел на нее, потом печально покачал головой:

— Все не так просто…

— Как раз очень даже просто. Послушал бы ты Люка — он говорит об Алексе Монро с таким же презрением, как ты сам, — ведь Алекс за все эти годы даже не вспоминал о них с Джонни!

— Но мне вовсе не хочется, чтобы Люк презирал Алекса Монро! — запротестовал Ангус. — Ребенок должен уважать отца, любить его, а вовсе не презирать!

— Тогда позволь ему любить и уважать тебя, потому что ты — это все, что у него есть в этом мире! — Промокнув слезы краешком шали, Сюзанна решительно тряхнула головой. — Поверь мне, они и сейчас боготворят тебя, вот только никак не могут взять в толк, почему ты не отвечаешь им тем же. Если ты дашь им понять, что тоже любишь их, тогда… — Она всхлипнула и замолчала. Слезы душили ее.

Ангус молча прижал ее к груди и успокаивающе погладил по спине.

— Я все понимаю, Сьюзи.

— Правда? Значит, ты слышал, как я сказала, что они — твои сыновья, и ничьи больше? Ты нужен своим детям, нужен мне…

— И они мне нужны, — дрогнувшим голосом признался он. — Только я не уверен, смогу ли…

— Один, может быть, и нет. — Сюзанна поспешно вытерла глаза. — И никто бы не смог. Но ведь у тебя есть я! Теперь, когда мы любим друг друга, нет ничего такого, чего бы мы не смогли сделать вместе. — Слезы вновь навернулись ей на глаза, когда она заметила, как последние остатки сомнений исчезли с его лица. — Я точно знаю, что тебе нужно сделать. Отыщи Люка и обними его крепко-крепко, а потом возьми на руки малыша Джонни, посади его на плечи и…

Ангус благодарно прижал ее к груди.

— Я поговорю с ними, обещаю…

— Ты просто обнимешь их и скажешь, как сильно ты их любишь, — перебила она голосом, прерывающимся от слез. — А потом обнимешь меня и скажешь, что любишь и меня тоже.

А потом… — Она высвободилась из его объятий, и на губах у нее вспыхнула робкая улыбка. — Потом я скажу тебе, как сильно люблю тебя! Или, еще лучше, покажу!

— Может, покажешь прямо сейчас?

Вскочив на ноги, Сюзанна с притворным возмущением уставилась на него.

— Здесь, да еще среди бела дня? А если нас увидят наши сыновья?

— Наши сыновья? — Встав на ноги, Ангус посмотрел на нее и чуть заметно покачал головой. — Мне нравится, как это звучит…

— И мне тоже.

Он повернулся и бросил взгляд в сторону дома.

— Думаю, может, не стоит откладывать, а, Сьюзи?

— Согласна.

— Тогда пошли позаботимся, чтобы все прошло, как надо.

— Ты позаботишься, — мягко поправила она.

Ангус слегка поморщился, потом согласно кивнул.