— Ты позаботишься, — мягко поправила она.

Ангус слегка поморщился, потом согласно кивнул.

— Могу ли я проводить вас до дома, миссис Йейтс?

* * *

Решив, что не стоит показываться мальчикам с заплаканным лицом, Сюзанна помчалась в дом, чтобы поскорее ледяной водой уничтожить следы слез. Может быть, потом она и всплакнет, когда увидит их всех вместе — отца и сыновей, но то будут уже совсем другие слезы — слезы радости.

Но пара счастливых слезинок тут же повисла у нее на ресницах при виде пустой корзинки для бисквитов, стоявшей на столе, — кто бы еще смог в мгновение ока уничтожить их, кроме сыновей Ангуса Йейтса!

Сейчас Сюзанна отдала бы все на свете, лишь бы увидеть, как произойдет примирение, однако благоразумие подсказывало, что ей лучше не вмешиваться. К тому же у нее все впереди: каждый вечер она будет видеть, как Ангус хлопает Люка по плечу и хвалит за то, что тот на славу потрудился, не забыв добавить, что вряд ли справился бы один, а потом, подхватив Джонни на руки, кружит его по воздуху, в то время как малыш визжит и хохочет от восторга. Когда мальчики уснут, Ангус подхватит на руки ее и унесет в постель, а может, на конюшню, и там они будут любить друг друга и уснут рядом, счастливые, как никогда в жизни. Но это впереди, а сейчас у нее еще полно дел.

Сюзанна кинулась убирать со стола, чтобы приготовить праздничное угощение — отметить самый замечательный день в их жизни, и в этот момент на глаза ей попался сложенный листок бумаги. Она невольно улыбнулась, заметив на нем свое имя. Решили сказать ей спасибо за бисквиты — как это трогательно!

Поспешно развернув листок, она пробежала его глазами и ахнула.

Сюзанна, мы не хотим оставаться на ранчо с папой, потому что теперь совсем большие и можем позаботиться о себе.

Тебе тоже нет нужды оставаться с ним и проливать из-за него слезы. Если хочешь, приезжай к нам в Сакраменто или погости в Сан-Франциско у Меган. В Адамсвилл не возвращайся — там у тебя никого уже не осталось.

И не забывай нас.

Люк и Джон Йейтс.

— Только не сегодня, — прошептала она. — Господи, умоляю тебя — только не сегодня. — При мысли о том, какой удар получит Ангус, прочитав письмо, сердце Сюзанны болезненно сжалось. Как на грех, дети выбрали самое неудачное время. Оставалось только надеяться, что их поступок не лишит отца последней надежды.

— Сьюзи?

Испуганно вздрогнув, она обернулась. Господи, как сказать ему, что мальчики сбежали?

Улыбка безоблачного счастья, сиявшая на лице Ангуса, застала ее врасплох.

— Эта парочка наверняка отправилась на речку. Скорее всего опять возятся со своим плотом. Сейчас я пойду туда и… — Тут ему бросилось в глаза, как побледнело лицо Сюзанны. — Что-то случилось?

— Они взяли бисквиты и убежали, — залепетала она. — Ты же знаешь, мальчишки всегда стараются доказать, что они уже взрослые, и все такое… Постарайся только не принимать это слишком близко к сердцу, дорогой…

— Прекрати молоть вздор, — нетерпеливо остановил ее Ангус. — Впрочем, ты права — мальчики и впрямь постоянно выкидывают всякие штучки. Я сам как-то взял да и удрал из Ирландии — поругался, видишь ли, с братом, мир его праху. Надеюсь, они хоть оставили тебе записку?

— Ну да. — Сюзанна жалобно улыбнулась и протянула ему листок.

Быстро пробежав его глазами, Ангус нахмурился и укоризненно покачал головой:

— Не волнуйся так, Сьюзи, они не могли уйти далеко.

Сейчас оседлаю лошадь и догоню их; к обеду, а может, и раньше, мы уже вернемся, и все забудется, как дурной сон.