Уже во второй раз за одно утро Роб не смог сдержать слёз. Они катились по его щекам, пока он продолжал.

Роб: Он пострадал сильнее, чем я ожидал. Поэтому он так быстро направился к тоннелю. Он хотел разрушить его, пока ещё мог.

Роб: Дорога забрала у него почти всё, а я отобрал и то немногое, что оставалось... Я лишил его надежды, лишил возможности покинуть этот мир так, как он того хотел. Мой бедный мальчик даже не разозлился... он просто спросил про Марджори. Спросил, зачем она это сделала, почему ушла. Я похоронил его там же и часто посещал это место, но... у меня так и не нашлось хорошего ответа. Тогда я начал продумывать следующую вылазку.

АШ: Значит, ты выложил его журнальные записи на форуме и притворился, будто сам нашёл их.

Роб: Я подумал, что так люди будут задавать меньше вопросов, вот и всё.

АШ: А как в твой сценарий вписались все мы? Для чего ты привёл сюда нас?

Роб: Мне кажется... я думал, что миру пора узнать. Не хотел, чтобы эта тайна ушла в могилу вместе со стариком. Богом клянусь, если бы я знал, что дорога... клянусь, я бы ни за что не привёл вас сюда.

На лице Роба отразился весь неописуемый стыд. Я не могла сказать, что он этого не заслужил. Несмотря на его намерения, несмотря на раскаяние, этот человек закрыл глаза на опасности, причинил столько боли близким; на дороге, секреты которой стали погибелью для многих людей, Роб утаил от нас самый страшный из них.

Впрочем, может, не самый.

АШ: Роб, это не ты привёл нас сюда.

Роб повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

АШ: Вчера вечером я встретила кое-кого в лесу. Силуэт, как тот, что ты видел в Японии, “похожий на шум, как в телевизоре”… я думаю, это был ты, Роб. Я думаю, что видела тебя, и думаю, что все эти годы...

На самом деле, в том состоянии, в котором я находилась, выражать мысли о событиях прошлой ночи было за гранью моих возможностей. Я решила не напрягаться с подбором слов и просто приподняла обрубок руки и стала ждать, пока Роб сам соединит факты.

Через мгновение Вранглер затормозил.

Роб уставился прямо перед собой и впился в руль с такой силой, что его пальцы побелели. Я точно знала, что каждый квадратный сантиметр его серого вещества пытался обработать поступившую информацию. Если в этих тихих лесах я действительно дотянулась к молодому Робу Гатхарду сквозь десятилетия, то это в корне всё меняет. Извращённые повествования, ведущие к этому моменту, растущая одержимость Роба дорогой, трагическая судьба его сына — причиной всему этому был один-единственный момент. Более, чем за десять лет до моего появления на свет, я привела нас к пути, который так или иначе вёл к двери его дома.

Какой бы нелогичной ни казалась мне эта догадка, но эта встреча в лесу намекала на что-то глубокое и нечто заранее спланированное.

Роб на какое-то время вышел из машины, но только для того, чтобы снова сесть за руль, завести мотор и продолжить путь к песчаным горам в полной тишине. Нам было над чем подумать.

Следующие два часа мы ехали узкой горной дорогой. Над нашими головами нависала стена изогнутых скал. Когда мы перебрались через песчаные хребты, ландшафт совершенно изменился и перед нами предстал удивительный и захватывающий дух вид.

Вранглер пересёк скалы и оказался на пороге обширной сухой равнины — нам предстояло ехать по ярко-оранжевой пустоши, которая раскинулась настолько далеко, насколько хватало глаз. Я рассмотрела дорогу, которая пролегала извилистой тропинкой сквозь песок. В самом же центре этого, в общем-то, безликого пространства столпились монолитные сооружения из стекла и металла, возвышающиеся над землей и соединённые между собой паутиной длинных перпендикулярных улиц.

АШ: Город... на этой дороге есть целый город.

Роб смотрел вперед, не обращая внимания на эпическое величие городского пейзажа.