"20 февраля.

Дорогой!

До моей свадьбы остается двенадцать часов, и после мы никогда уже не сможем быть вместе. Я надеюсь, что ты и Эдуард станете добрыми друзьями. В конце концов, что и с кем у меня было до свадьбы, не должно его касаться. Но, став баронессой Макмайер, я никогда не смогу прийти в наш приют. Что тут поделаешь: “Я другому отдана и буду век ему верна”. Но боюсь, что у меня не хватит сил совсем не видеть тебя, никогда не видеть тебя. Кстати, ты понравился моей подруге Мартине. Я советую тебе обратить на нее внимание – она умна и богата. Родители отчаялись выдать ее замуж, поэтому ты можешь стать желанным гостем в их доме. Попробуй на ней свои чары, улыбнись ей своей улыбкой, расскажи об Италии…

Не мне учить тебя, дорогой, но твоя женитьба на Мартине позволила бы нам часто встречаться. Сделай это для меня, я не буду ревновать. Я знаю, что никого и никогда ты не будешь любить так, как меня. Сью”.

Что ж, Аллан послушался свою Сью и очаровал дурнушку Мартину. Они продолжали регулярно видеться, но любовниками больше не были. Среди писем лежал и маленький листочек, похожий на квитанцию. Я развернула его – результат анализа на беременность: реакция положительная, клиника, число… Посмотрела на дату – что-то здесь не совпадало. Заглянула в телефонную книгу. На последней странице дни рождений: Жан – 29 сентября, а свадьба Эдуарда и Сьюзен состоялась в феврале. Очевидно, она попросила доктора сказать, что младенец недоношен…

Прочитав ее письма, я поняла, какая честная натура была Сьюзен. Нет, она не могла жить одновременно с двумя мужчинами и, выйдя замуж за Эдуарда, безоговорочно порвала с Алланом. Порвать порвала, но беременность сохранила, а может, просто не смогла избавиться от ребенка? Интересно, сообщила ли она об этом Аллану? Сьюзен-то знала о своей беременности до свадьбы, в клинику она обратилась в январе, за месяц до бракосочетания. Значит, Жан – сын Аллана! Вот это да! Мне безумно захотелось поговорить с Алланом. И я нашла для этого великолепный повод.

Дозвонилась до него сразу.

– Аллан, – защебетала я в трубку голосом веселой идиотки, – мне нужен ваш совет!

– В чем дело, дорогая?

– Так хочется подарить всем друзьям что-нибудь на память о Жане И Наташе. Жаклин мечтала о серебряном дорожном наборе. Может, другим хочется получить какие-нибудь драгоценности? Я открыла сейф, но ничего не понимаю в камнях. Да, честно говоря, и не знаю, какие вещи передавались здесь из поколения в поколение, а какие новые. Помогите мне.

Аллан приехал буквально через час. Очевидно, перед выходом он побрился, потому что резкий запах мужских духов сразу заполнил комнату.

– Дорогая, – проговорил Аллан, – вы меня удивили: ведь друзья уже получили все по завещанию.

– Считайте это моим капризом. Я достала из сейфа коробочки. Аллан стал внимательно разглядывать их содержимое.

– Эти жемчуга, броши и кольца достались Сьюзен от бабки Жана. Той подарил их еще первый муж. Вы ведь знаете, что он был дедом Жаклин? Вот эти сапфиры Эдуард презентовал Сьюзен на свадьбу. Прекрасные камни. А вот “звездный топаз”. Если посмотреть на кольцо под определенным углом, то видно, как внутри камня как бы плавает белая звезда. Забавная штучка. А это что за бумажки?

– Это письма Сьюзен, – спокойно сказала я. – К вам…

Аллан потер рукой затылок.

– Вы, конечно, их прочли?

– А вы бы удержались?

– Ну, я не настолько воспитан.

– Я тоже не настолько.

– Значит, знаете все. – Аллан закурил. – Сьюзен была неисправимым романтиком. Она попросила меня вернуть ей эти письма.