— Думаю, после Равноденствия, не раньше. — Он рассеянно зачерпнул ложкой кисель. — Мне нужно найти что-то стоящее для Узары.

— Он очень великий маг? — с опаской поинтересовалась Аллин.

Казуел не удержался от смеха.

— Не совсем. Он не намного старше меня, и вряд ли его назовешь внушительной персоной. Он старший маг в Земном Зале, где я учусь, но имеет место в Совете, и ходят слухи, что он пользуется благосклонным вниманием Верховного мага.

— А вы работаете на него?

— Все не так просто. — Казуел отпил глоток эля с тоской по приличному вину. — Вероятно, он испытывает меня, хочет проверить, стоящий ли я ученик, заслуживаю ли того, чтобы работать с ним над особым проектом.

Маг уверенно кивнул.

— Я тормалинец, моя стихия — земля, так же как и его. Кто лучше поможет ему постичь историю краха Империи? Держу пари, я знаю больше о последних днях Империи, чем любая пятерка членов Совета, которых он мог бы назвать.

— Книги, те, что вы купили у моего отца, — для него?

— Именно.

Казуел отбросил недостойную мысль, будто цена за бесспорно желанные тома оказалась выше, чем он ожидал. Тогда он думал, что совершает выгодную сделку; в конце концов тот человек отчаянно желал превратить чудом спасенные им ценности в твердую монету до наступления зимы. Выгнанные из своего лескарского дома неопределенностью летних сражений, родители Аллин бились из последних сил, чтобы прокормить свое многочисленное потомство, когда услышали о заезжем ученом, покупающем книги.

Однако когда Казуел понял, что девочка, которую всегда звали затопить печь, — прирожденный маг, он просто не мог оставить ее там. Кроме того, в доме становилось одним ртом меньше; для ее разоренного отца это было то же самое, что держать в руках деньги. Особенно отсутствие вот такого конкретного рта, подумал маг, глядя, как Аллин с неэстетичной торопливостью приканчивает кисель.

Он еще немного выпил и наклонился вперед, испытывая потребность с кем-то поделиться.

— Сложность в том, что, я почти уверен, я не единственный, кого послали на материк в связи с проектом Узары. Когда Узара обратился ко мне, я поставил себе целью смотреть в оба за ним и его признанными учениками. И слышал разное. Значат ли что-то эти разговоры или не значат ничего, трудно сказать.

Казуел проткнул ножом сыр и с сомнением понюхал — он подозрительно напоминал приманку, которую его мать клала в мышеловки ради его душевного спокойствия.

— Просто не знаю, как лучше поступить. Быть может, мне выгодно вернуться первым, со скромным началом и несколькими неплохими ходами, потому что тогда Узара, по всей вероятности, официально пригласит меня в ученики. С другой стороны, скоро Равноденствие, начнутся различные ярмарки, люди будут покупать и продавать всяческие вещи, съедутся писцы с запасами редких томов и так далее. Вполне возможно, стоит подождать. Я мог бы найти что-то действительно впечатляющее.

Казуел с остервенением всадил нож в сыр и резко оттолкнулся от стола, так что тот затрясся.

— Хотя не удивлюсь, если окажется, что Шиввалан Ралсир нашел ту же самую вещь на день раньше.

— Вы его не очень любите? — робко произнесла Аллин.

— Я ничего не имею против этого человека лично, — решительно соврал Казуел. — Просто ему слишком легко все достается. Это несправедливо. Шиввалан не проделал и половины той работы, что выполнил я, но в течение трех лет по прибытии в Хадрумал он увивался за магами вроде Рафрида и даже Шаннет.