Я наклонилась вперед, посмотрела на Сьюзен пронзительным – как я надеялась – взглядом:

– Тогда вы понимаете, что это означает.

– Что? Что это означает?

– Если Бобби унаследовал это ген не от вас, значит, от отца. Ни у вас, ни у Рубена Нейдельмана этого гена нет, то есть Рубен не может быть отцом Бобби. Тогда кто же, Сьюзен? Кто отец Бобби Каца?

Что-то неопределенное промелькнуло на ее лице.

– Это какая-то ошибка. Либо анализ Бобби неверен, либо Рубена. Я знаю, что забеременела от Рубена.

– Может, все-таки от кого-то еще?

– Нет! – зло бросила Сьюзен. – Я больше не хочу с вами говорить, этот вопрос исчерпан. Мне больше нечего сказать о Бобби. Уходите. Обойдете дом и окажетесь у входа. Дорогу вы знаете. – Она встала и, пошатываясь, ушла домой, плотно закрыв за собой дверь.

16

Я ехала по бульвару Сансет и обдумывала слова Сьюзен. Ничего не понимаю. Кто настоящий отец Бобби Каца? Еще один любовник Сьюзен, о котором ей стыдно говорить?

Неужели в глазах Сьюзен кто-то может быть хуже Рубена Нейдельмана? Она так беспокоилась, чтобы ничего не подозревающие католики не усыновили еврея, и постаралась, чтобы Бобби попал в еврейскую семью. Но о романе с Рубеном она мне все-таки поведала. Кого она считала еще менее достойным, чем любовника-еврея? Кого она стыдилась еще больше? Сьюзен была готова признать, что родила ребенка от еврея, лишь бы скрыть роман с этим человеком. Кто мог быть хуже еврея? Преступник? Родственник? Ее отец? Свекор?

При этой мысли я резко затормозила. Меня быстро объехала серебристая спортивная машина. Я охнула, когда она пролетела мимо. Слава богу, у водителя хорошая реакция. Надо прекращать эти эмоции за рулем, если я хочу дожить до своего тридцатилетия. Мне снова вспомнился шокирующий сюжет «Китайского квартала» с Фэй Данауэй. Хотя тоже маловероятно. Вряд ли это отец или свекор Сьюзен. Если она сказала правду насчет анализа, то мужчина, чья кучка хромосом посодействовала рождению Бобби, был носителем Тея-Сакса. Теоретически возможно, что у отца или свекра Сьюзен имелся этот ген, но очень уж нелепое предположение. За свою жизнь я провела множество расследований и убедилась в правоте принципа «бритвы Оккама». Зачастую верно самое простое и очевидное объяснение.

Я ни на шаг не приблизилась к разгадке таинственной смерти Бобби. Он покончил с собой или нет? Если да, то была ли его депрессия связана с правдой об усыновлении или с настоящими родителями? Или дело совсем не в этом? Не хотелось принимать версию самоубийства, зная Бобби, я просто не могла в это поверить. Значит, убийство. Раз нашли пистолет, скорее всего, убийство не было случайным. Никто из хулиганов, стреляющих по машинам, и автограбителей, с которыми я сталкивалась, работая федеральным защитником, не оставлял оружие на месте преступления. Профессиональные преступники – так я называю тех, кто нарушает закон с целью получения прибыли, – бережно относятся к оружию и просто так с ним не расстанутся. Самое главное, что оно дорого стоит. А эти ребята не швыряют деньги налево и направо. Будь это убийство случайным, убийца не бросил бы пистолет.

Нет, Бобби убил кто-то знакомый и постарался обставить все так, чтобы выглядело самоубийством. Эл мне часто говорил: присмотрись к родственникам. Часто бывает, что нас ненавидят самые близкие люди. Ненавидят так сильно, что могут убить. Только непонятно, кого именно подозревать, ведь у Бобби так много родни.

Мне позвонили на сотовый. Из дома.

– Привет, Питер, – сказала я, – как у вас дела?

– Отлично. Построили настоящую американскую деревню из «Лего».

– Ты чудесный отец.