Игровой зал был битком набит зрителями. Стало гораздо больше любопытных, заплативших за вход; многие гости пренебрегли другими приглашениями, чтобы посмотреть на игру инопланетянина, а пресс-агентства отправили дополнительных репортеров и операторов. Ассистенты под руководством главного судьи успешно пресекали шум в зале, а потому наплыв зрителей ничуть не отвлекал Гурдже от игры. Но во время перерывов двигаться по залу было трудно — люди постоянно заговаривали с ним, задавали вопросы или просто хотели на него посмотреть.

Пекил большую часть времени проводил в зале, но, казалось, был больше озабочен тем, чтобы самому покрасоваться перед камерами, а не защищать Гурдже от желающих с ним поговорить. По крайней мере, он помогал отвлекать репортеров, что позволяло Гурдже сосредоточиться на игре.

В течение следующих дней Гурдже обратил внимание на едва заметную перемену в стиле игры жреца и — в меньшей степени — двух других игроков.

Гурдже выбил из игры трех человек, еще трех выбил жрец, причем без особого напряжения. Два оставшихся верховника образовали свой собственный маленький анклав на доске и в остальной игре участвовали сравнительно мало. Гурдже играл хорошо, хотя и без того вдохновения, с помощью которого ему удалось одержать победу на Доске начал. Он должен был без труда разгромить священника и двух других. И в самом деле, он постепенно завоевывал преимущество, правда, очень медленно. Жрец играл лучше прежнего, особенно в начале каждой сессии, и Гурдже решил, что в перерывах верховник получает высококвалифицированную помощь. То же относилось и к двум другим игрокам, хотя их, судя по всему, консультировали не столь интенсивно.

Но когда подошел конец — на пятый день игры, — случилось неожиданное: игра жреца просто сломалась. Два других игрока сдались. Последовали новые потоки лести. Новостные агентства начали распространять передовицы, выражающие беспокойство, что какой-то чужак может играть так хорошо. В некоторых из наиболее сенсационных выпусков сообщалось, что инопланетянин с Культуры пользуется каким-то сверхъестественным чувством или запрещенным техническим устройством. Местные узнали имя Флер-Имсахо и упоминали его как возможный — и недозволенный — источник мастерства Гурдже.

— Они называют меня компьютером! — застонал автономник.

— А меня — мошенником, — задумчиво отозвался Гурдже. — Жизнь — штука жестокая. Так здесь говорят.

— Здесь это справедливо.

Последняя игра на Доске становления, в которой Гурдже чувствовал себя предельно уверенно, превратилась в настоящую драку. Священник до начала игры зарегистрировал у судьи специальный план по результатам — некие обязательства, которые он принимал на себя как игрок, занимающий по очкам второе место. Он и вправду уверенно претендовал на второе место и, хотя выбывал из главной серии, имел шансы вернуться туда, если выигрывал две следующие игры во второй серии.

Гурдже подозревал, что это уловка, и играл поначалу очень осторожно, ожидая либо массированной атаки, либо локального прорыва. Но другие, казалось, играли почти без всякой цели, и даже жрец вроде бы делал ходы механически, как в первой игре. Проведя несколько неглубоких разведок боем, Гурдже почти не встретил сопротивления. Он разделил свои силы на две части и предпринял полномасштабный рейд в тыл священника, чтобы нагнать на противника страху. Жрец запаниковал и после этого почти не делал хороших ходов, а к концу сессии над его силами нависла угроза полного уничтожения.

После перерыва Гурдже подвергся атаке со стороны остальных игроков, жрец же, прижатый к краю доски, сопротивлялся. Гурдже понял намек. Он дал жрецу пространство для маневра и позволил атаковать двух из наиболее слабых игроков, чтобы восстановить свою позицию на доске.