— На какой еще всякий?

— На тот, если вы и дальше будете их удивлять и выигрывать. Это страховка. Вы о таком не слышали? Нет. Ну ничего. Это как азартная игра наоборот. — За взял камеру в одну руку, пытаясь отделить от нее еще какую-то часть. Корпус открылся. За со счастливым лицом извлек из внутренностей машинки диск размером с монетку, поднес его к свету, и тот переливчато засиял. — Здесь ваша гулянка, — сообщил он Гурдже.

Он насадил что-то на кончик своей зубочистки, и маленький диск прилип к инструменту как приклеенный. Потом За поднес маленькую полихроматическую монетку к пламени свечи, спустя какое-то время та зашипела, задымилась и стала маленькими хлопьями опадать на воск.

— Жаль, что нельзя оставить это на память, — сказал За. Гурдже покачал головой:

— Я бы предпочел забыть об этом.

— А, бог с ним. Но эти две сучки у меня получат, — ухмыльнулся За. — За ними теперь должок — отдаться бесплатно. И не раз. — При этой мысли он засиял.

— И это все?

— Слушайте, они просто играли каждая свою роль. Ничего личного. Отшлепать — вот самое суровое для них наказание. — Брови у За сладострастно изогнулись.

Гурдже вздохнул.

Они вернулись в транзитную галерею, чтобы вызвать свою машину, и здесь За помахал нескольким крупным азадианцам — мужчинам и верховникам, которые всем своим видом давали понять, что оказались здесь совершенно случайно: просто ждут чего-то в тускло освещенном туннеле. За кинул одному из них остатки камеры — верховник поймал и отвернулся вместе с остальными.

— Ну и который теперь час? Вы хоть знаете, сколько я вас жду? У вас же завтра игра — забыли? Только посмотрите на свою одежду! А откуда эта царапина? Что вы…

— Машина! — Гурдже зевнул, стянул с себя пиджак и бросил в кресло. — Пошла ты в жопу.

-

На следующее утро Флер-Имсахо не разговаривал с Гурдже. Он присоединился к нему в гостиной модуля в тот момент, когда Пекил сообщил о своем прибытии, но на приветствие Гурдже автономник ничего не ответил, а спускаясь в лифте, жужжал громче обычного. В машине он тоже оставался неразговорчивым. Гурдже решил про себя, что переживет это.

— Что это у вас, Гурджи? — Пекил озабоченно посмотрел на царапину на щеке Гурдже.

— Ерунда. — Гурдже улыбнулся, поглаживая бородку. — Порезался, когда брился.

На Доске формы наступил этап отсева.

Гурдже с самого начала противостояли девять других игроков, и теперь это стало очевидным. Он воспользовался преимуществом, полученным на предыдущей доске, чтобы образовать небольшой, надежный и почти неприступный анклав, и отсиживался в нем два дня, наблюдая, как остальные тщетно бьются о его укрепления. При правильной атаке оборона Гурдже была бы пробита, но его противники старались, чтобы их действия не выглядели слишком согласованными, а потому одновременно атаковали лишь двое-трое из них. К тому же каждый опасался ослабить себя слишком сильно, так как можно было ожидать атаки со стороны других.

К концу этих двух дней некоторые новостные агентства уже утверждали, что несправедливо и невежливо всем скопом набрасываться на инопланетянина.

Флер-Имсахо (к тому времени он преодолел свою обиду и снова начал разговаривать с Гурдже) решил, что такая реакция может быть искренней и спонтанной, но все же, скорее всего, вызвана давлением имперских властей. Машина определенно полагала, что за спиной Церкви (которая, несомненно, проинструктировала жреца, а также дала ему денег на сделки с другими игроками) стояла Имперская канцелярия.