Они то ли шли, то ли бежали по извилистым деревянным коридорам мимо множества комнат и дверей. Все чувства Гурдже подвергались массированной атаке — какофонией звуков (музыки, смеха, криков), зрелищами (слуги, эротические картины, перед глазами мелькают галереи, набитые раскачивающимися телами) и запахами (пищи, парфюмерии, инопланетного пота).

Внезапно Инклейт остановилась. Они оказались в глубоком чашеобразном помещении, похожем на театральный зал; на сцене стоял обнаженный человек и медленно поворачивался то в одну, то в другую сторону перед громадным экраном, где крупным планом демонстрировалась его кожа. Играла низкая, гулкая музыка. Инклейт стояла, оглядывая набитый зал и все еще держа Гурдже за руку.

Гурдже бросил взгляд на человека на сцене. Свет горел ярко, в солнечном спектре. На теле у пухловатого, бледно-кожего мужчины было несколько огромных многоцветных синяков, точно громадные печати. Самые крупные были на спине и на груди, и изображали они лица азадианцев. Смесь черного, синего, пурпурного, зеленого, желтого и красного цветов образовывала портреты сверхъестественной точности и изящества. При движении мускулов человека эти портреты, казалось, оживали, ежесекундно меняя свое выражение. Гурдже смотрел, затаив дыхание.

— Вот она! — перекрикивая бьющую по ушам музыку, сообщила Инклейт и потащила Гурдже за руку.

Они пробрались сквозь людскую толпу туда, где стояла Ат-сен — перед сценой. Ее держал верховник, который указывал на мужчину с синяками, кричал на Ат-сен, тряс ее. Та стояла, опустив голову. Плечи ее подрагивали — она, видимо, рыдала. Видеоплатье было выключено и висело на ней, серое, унылое, безжизненное. Верховник ударил Ат-сен по голове (тягучие черные волосы лениво шевельнулись) и снова закричал на нее. Девушка упала на колени, волосы, усеянные бусинками, последовали за ней, словно она медленно погружалась под воду. Никто вокруг не обратил ни малейшего внимания. Инклейт бросилась к ним, таща за собой Гурдже.

Верховник увидел их и попытался утащить Ат-сен. Инклейт начала кричать на него. Она держала Гурдже за руку, протискиваясь сквозь толпу и приближаясь к Ат-сен и верховнику, который теперь с испуганным видом тянул Ат-сен к выходу под приподнятой сценой.

Инклейт ринулась вперед, но наткнулась на группку азадианцев-мужчин, которые, открыв рты, смотрели на человека на сцене. Инклейт принялась колотить по их спинам. Верховнику удалось-таки утащить Ат-сен, и Гурдже увидел, как она исчезла в двери под сценой. Он увлек Инклейт в сторону и, используя свою большую массу и силу, протиснулся между двумя протестующими мужчинами и вместе с девушкой побежал к вращающейся двери.

Коридор делал резкий поворот. Они последовали по узкой лестнице туда, где слышались крики; на одной из ступеней лежал сломанный воротник-монитор — выключенный и безжизненный. Потом Гурдже с Инклейт побежали по другому коридору, тихому, с зеленоватым освещением и множеством дверей. Ат-сен лежала на полу, над ней стоял верховник и кричал на нее. Увидев Гурдже и Инклейт, он погрозил им кулаком. Инклейт прокричала ему что-то неразборчивое.

Гурдже двинулся вперед — верховник достал из кармана пистолет.

Гурдже остановился. Инклейт затихла. Ат-сен хныкала на полу. Верховник начал говорить, но быстро, слишком быстро — Гурдже не понял его. А тот указывал на лежащую на полу женщину, потом — на потолок. Он начал кричать, и пистолет задергался в его руке (а какая-то часть сознания Гурдже, способная к хладнокровному анализу, подумала: «Что я — испуган? Неужели это уже страх? Я смотрю в лицо смерти, взираю на нее сквозь маленькое черное отверстие, маленький спиралевидный туннель в руке инопланетянина (словно еще один элемент, который можно изобразить пальцами), и я жду, когда почувствую страх…

…и этого еще не случилось. Я все еще жду. Означает ли это, что я не умру сейчас? Или что умру?

Жизнь или смерть в движении пальца, в одном нервном импульсе, в одном, может, даже не очень осознанном, решении какого-то ревнивого, невменяемого, одержимого тупоголового инопланетянина, за сотню тысячелетий от дома…»).