Рам играл быстро и остро, и в первый день они закончили две малые игры с приблизительно равным счетом. Гурдже понял, как трудно ему пришлось в этот день, только вечером, когда заснул, сидя перед экраном. Проспал он почти шесть часов.

На следующий день они сыграли еще две малые игры, но, по обоюдному соглашению, остались и на вечерний сеанс. Гурдже чувствовал, что верховник проверяет его, пытается вымотать или хотя бы определить пределы его стойкости. Они должны были отыграть все шесть малых игр, перед тем как перейти натри главные доски, и Гурдже уже понимал, что игра против одного Рама куда утомительнее, чем против девяти соперников.

После ожесточенной борьбы, затянувшейся чуть ли не до полуночи, Гурдже закончил игру, немного опережая соперника. Он проспал семь часов и проснулся, едва-едва успевая подготовиться к следующему игровому дню. Заставив себя пробудиться, Гурдже секретировал Снап — любимый гормон культурианцев во время завтрака — и был немного разочарован, увидев, что Рам выглядит свежим и энергичным не меньше его самого.

Эта игра стала еще одной войной на истощение — они кое-как продержались первую половину дня, а продолжить игру вечером Рам не предложил. Так что Гурдже несколько часов обсуждал игру с кораблем, а потом, чтобы отвлечься, посмотрел имперские каналы.

Там были приключения, викторины и комедии, новости и документальные репортажи. Гурдже поискал отчеты о своей собственной игре. Упоминания были, но довольно скучная дневная игра не вызвала большого интереса. Он видел, что информагентства стали относиться к нему хуже, и теперь спрашивал себя, не жалеют ли они о своей поддержке инопланетянина, когда на него набросились скопом.

В следующие пять дней новостные агентства стали выражать еще большее недовольство «инопланетянином Гурджей» (фонетически эаский был менее гибок, чем марейн, а потому его имя часто искажалось). Малые игры с Рамом они закончили приблизительно с равным числом очков, потом Гурдже победил противника на Доске начал, едва не проиграв на одном из этапов, и лишь чуть-чуть уступил ему на Доске формы.

Новостные агентства тут же решили, что Гурдже — угроза для империи и общественного блага, и начали кампанию за высылку его из Эа. Они заявляли, что Гурдже общается телепатически с «Ограничивающим фактором» или роботом по имени Флер-Имсахо, что он использует всевозможные тошнотворные наркотики, которые хранит в пресловутом вертепе мерзостей на крыше Гранд-отеля, что (будто об этом только узнали) он может производить наркотики внутри организма (что было правдой), используя железы, удаленные у детей в результате жутких, бесчеловечных операций (что правдой не было). Эти наркотики якобы превращали его либо в суперкомпьютер, либо в секс-маньяка (по некоторым сообщениям — в того и другого одновременно).

Одно из агентств обнаружило принципы Гурдже, которые составил для него корабль и зарегистрировал в Бюро игр. Принципы эти клеймились бесчестными, неоткровенными и лицемерными — что вообще свойственно Культуре, — открывающими верный путь к анархии и революции. Тон агентств становился мягким и почтительным, когда они верноподданно просили императора «сделать что-нибудь» с Культурой и обвиняли Адмиралтейство в том, что оно уже несколько десятилетий знает о существовании этой шайки мерзких извращенцев и, судя по всему, не желает показать им, кто тут хозяин, — или просто уничтожить их раз и навсегда. Одно отважное агентство даже зашло дальше других и заявило, будто Адмиралтейство не знает в точности, где находится родная планета Культуры. Они возносили молитвы за то, чтобы Ло Весекиболд Рам раздавил этого инопланетянина Гурджей на Доске становления с такой же решительностью, с какой флот империи однажды избавит мир от насквозь прогнившей и социалистической Культуры. Они побуждали Рама прибегнуть к физической опции, если понадобится: пусть все узнают, что там внутри у этого слащавого инопланетянина (возможно, в буквальном смысле!).