— Это правда? Об какой угол?

— Эм, в лобби, — Пенелопа раздумывает пару секунд. — Э... турист шел, печатая что-

то в телефоне. Я стала жертвой его безалаберности, врезавшись в него, и затем задев ногой

угол.  Он  даже  не  извинился.  Ох,  уж  эти  туристы.  Такие  безалаберные,  —  она  качает

головой, почти поверив в свою историю. — В итоге я расплакалась, но не думай, я женщина

слова и не собираюсь портить вечеринку из-за какого-то пальца. Я преуспею, — она машет

своим  крошечным  кулачком  в  воздухе,  затем  опускает  руку,  зная,  что  немного

переигрывает.

Я поправляю пиджак, собирая мысли воедино.

— Шла с, возможно, сломанным пальцем? Звучит сурово.

— Так и есть, — Пенелопа кивает. Затем трет правую ногу рукой. Бедный пальчик.

Полагаю, стоит носить железные сапоги в отеле, ха, — Пенелопа неловко смеется, затем

делает глубокий вдох и выдыхает со свистом, оглядывая комнату.  — Как много книг, —

она верещит: — Пятьдесят оттенков серого?

Не отвечая на вопрос, говорю:

—  Хочу  посмотреть  твой  палец.  Не  хочу,  чтобы  ты  работала,  если  серьезно

пострадала. Возможно, стоит отвезти тебя в больницу.

— Нет никакой необходимости! — визжит Пенелопа. — Знаешь, — кладет палец на

подбородок и задумывается, шевеля ногой. — Уже лучше. На мне все быстро заживает.

— Но вы плакали, мисс Прескотт. Если плакали через боль, значит, все плохо.

— Низкий болевой порог, но зато заживает все быстро.

—  Пенелопа,  —  говорю  предупреждающим  тоном.  —  Покажи  свою  ногу,  —  она

тушуется под суровым тоном. Я уверен, что с ее ногой все в порядке, но хочу увидеть, как

далеко она зайдет с этим фарсом. Комедия.

Сдаваясь  по  какой-то  безумной  причине,  она  плюхается  на  пол  на  задницу,  отчего

юбка  задирается,  и  снимает  левую  туфлю.  Шевелит  пальцами,  и  фальшивое  выражение

шока появляется на лице.

—  О,  боже  мой,  ты  только  посмотри!  Уже  лучше!  Я  же  говорила,  что  все  быстро

заживает.

— Ты говорила про правую ногу, — поправляю я, отчего ее веселость исчезает.

—  Да  что  ты  говоришь,  —  бурчит,  надевая  туфлю  назад  и  поднимаясь  с  пола.  Ей

удается  пройти  мимо  меня,  но  я  останавливаю,  поворачиваю  себе  лицом,  так  что  спина

Пенелопы прижата к двери, и нависаю над ней.

— Мне не нравится видеть тебя расстроенной, — признаюсь честно, пытаясь увидеть

в ее взгляде истинные эмоции.

— Создаёте впечатление, будто вы правда обо мне заботитесь, мистер Сент.

Не хочу признаваться в своих чувствах, но моя настойчивость, очевидно, говорит о

многом. По какой-то причине я забочусь о ней. Не знаю почему и не могу это объяснить.

Знаю  только  то,  что  ненавижу  видеть  ее  расстроенной,  когда  она  приходит  сюда,  и  мне

нужно узнать, что не так.