— Дорогой, Ицхак Соломонович, ну скажите, что проще было бы для начальника ГорБХСС, полковника Сметанина? Молча дать ход делу, или искать выход на меня, рискуя нарваться на неприятный разговор со службой внутренней безопасности КГБ, или что хуже — моим секретариатом? Вам, таким вот замысловатым образом, дают понять, что ценят ваши заслуги, но закон для всех един, и надо бы оформить закупочно-посредническую деятельность и платить с неё налоги. Вот вам же нравится свободно и спокойно возвращаться по ночам домой, зная, что никаких хулиганов в столице давно нет?

— Нравится. — Ицхак, выросший в маленьком шахтёрском городке, и вдоволь натерпевшийся от подвыпивших люмпенов кивнул.

— Или вот новая детская площадка в вашем дворе, о которой вы мне не так давно рассказывали. И даже работа моих парней, это всё оплачивается из налогов, сборов и иных доходов государства. А то, получается, как в том старом анекдоте. Сначала покурим твои, а после — каждый свои?

— Да, правда ваша. — Мастер кивнул. — Как говорил наш ребе — хочешь жить в справедливом мире — начни с себя.

Никита, видя, что Ицхак прячет иголки, понял, что костюм закончен, повернулся к зеркалу, и глядев себя кивнул. Светло-песочный костюм пошитый на весну, сидел идеально. Несмотря на возраст, плечи у него вполне могли поспорить шириной с борцовскими, и только шея выглядела не такой мощной. Зато он вполне мог скатать толстую алюминиевую сковородку в трубочку, вытянуть её, и завязать узлом, так что дополнительные занятия по координации и управлению усилием, стали совершенно необходимой частью подготовки.

— Спасибо, Ицхак Соломонович. Отличная работа. Кстати, к вам собирался зайти мой друг, Грур. Тоже хочет пошить одежду на лето. Запишите его костюмы на мой счёт? Мои девочки всё оплатят.

— Всенепременно. — Мастер кивнул. — Грур очень вежливый и аккуратный мужчина, с ним приятно иметь дело.

— Он кстати о вас такого же мнения.

Выйдя из ателье, Никита сел за руль, и обернулся к Вере, работавшей в этот день в качестве дежурного секретаря.

— Какие есть еще дела на сегодня?

Девушка пробежалась глазами по списку на виртуальном экране.

— В четырнадцать заседание Совета Обороны, в девятнадцать встреча с товарищем Судоплатовым.

— Ясно. — Никита завёл двигатель, и вырулил на дорогу. — Посмотри, где сможем поесть в промежутке.

Заседание Совета Обороны, почти полностью оказалось посвящено гневной ноте правительства Норвегии, посвященное исчезновению рыбацких баркасов в территориальных водах СССР. Просвещённых европейцев совершенно не смущала постановка вопроса, как-то скрытое проникновение в погранзону, высадка на советском берегу, и браконьерская добыча. Ранее на все обращения советского правительства норвеги отвечали, что и понятия не имеют, что происходит вне их границ, и вот вдруг возбудились. Но хуже всего, что с какого-то чёрта, они так воспылали таким праведным гневом, что захватили в нейтральных водах, советский траулер, и отогнали его аж в Осло.

Когда Никите дали слово, он, чуть придвинул к себе микрофон.

— Первое, разорвать дипотношения, и вывезти персонал. Второе — освободить наших моряков и судно, силовой операцией. Третье — внести воды Норвегии в запретную зону, и разорвать все совместные договоры, о разграничении вод. Четвёртое. Не принимать никаких обращений и нот от их правительства, потому как они реально обезьяны.