Поэтому такое вот «собирание хвороста» выглядело куда лучше, чем бесплодный поиск деревьев.

У Никиты пока ситуация складывалась чуть проще, с его сто семидесятым уровнем, но уже требовалось искать что-то реальное. Поэтому они и оказались в мире Мар и Лаг, в порту, на переговорах двух околокриминальных кланов.

С кромки причала, виднелся выход из бухты, сама бухта, заполненная кораблями, и несколько десятков портовых кранов, на рельсовых опорах.

Конфликт вокруг добычи панцирей реликтовых черепах двухсотого уровня, вошёл в стадию обострения, и перед появлением противостоящей группировки, на сходке появилась десятка воинов сотого и сто пятидесятого уровня, от клана Щитоносцы Альдарало. Светловолосые, стройные, высокие и изящные словно танцоры, «Щитоносцы» сразу поскучнели, увидев Никиту с Груром, понимая, что, если начнётся замес, их просто стопчут. Но их старший — воин ближнего боя, с огромным щитом, и мечом похожим на большую абордажную саблю, задумчиво покрутил своими длинными ушами, и через десять минут из портала вывалились ещё десяток воинов подкрепления.

На что Грур просто усмехнулся, и подкинув стопой с земли, валявшуюся у ноги тяжёлую железку, поймал в воздухе и не пользуясь узорами, неторопливо смял её в шарик и перекинул Никите, который бросив взгляд на стоявшую чуть сзади арбалетчицу, также не пользуясь узорами, вылепил из стали её скульптурный портрет, и с поклоном протянул даме.

С весьма странным выражением лица, дама приняла дар, предварительно охладив металл «морозным дыханием», а командир группы, судя по выражению лица, пытался понять, где это он успел так нагрешить перед ликом милосердных богов.

Через пять минут, прибыли высокие договаривающиеся стороны, сразу начав орать друг на друга. Но в присутствии такой толпы хмурых бойцов, дело ограничилось криками, затем разговором на повышенных тонах, а затем и вовсе нормальным общением. Они вроде бы обо всём договорились, когда вокруг зазвучали хлопки раскрывающихся порталов.

— Ушастые! Уводите всех! — Рявкнул Грур, снося лапой ближайшего, кто вылез из облака перехода.

Никита тоже сразу начал двигаться, вкидывая в облака перехода чрезвычайно мощные гранаты, способные пробить щит воина сотого уровня, и снося мечом всех до кого дотягивался.

Никита каким-то вторым сознанием считал надпись, приняв её к сведению, одновременно поддерживая тактический контакт с Груром, следя за эвакуацией переговорщиков, и отходом эльфов.

«Щитоносцы» с клиентами свалили достаточно быстро, и только девица получившая в подарок свой портрет, вдруг повернулась к церковникам, и вскинув арбалет, воткнула стрелу, засиявшую в полёте словно солнце, в глаз воину в длинной хламиде, и огромным щитом в левой руке.

Стрела буквально разорвала голову светляку, и тот осел на бетон неровной кучей, накрывшись башенным щитом.

А светляки всё валили и валили из порталов, в заключении выплюнув десяток лысых жрецов в длиннополых белоснежных одеяниях, расшитых золотом и с посохами — накопителями в руках. Они сразу построились в треугольник и заныли длинную фразу на незнакомом языке, окутываясь желтым сиянием.

Но Никита уже рвался к этой группе, ломая всех, кто заступал ему путь, а Грур, резал мечников, словно курей, разваливая когтями щиты, доспехи и мягкую плоть.

Наконец жрецы допели, и из кончиков их посохов, вырвался плотный луч света, воткнувшийся в тело воина, подброшенного Никитой, и ещё живой мечник двухсотого уровня, опал тончайшей взвесью праха, на бетон причала. А второго шанса Никита им не предоставил, сблизившись со жрецами, и устроив натуральную резню, в стаде.

Кто-то срывал и бросал боевые амулеты, активировал защиту, пытался отбиваться посохами, но те, встретив сталь клинка, просто рассыпались огненными искрами, прожигая тонкую одежду церковников, и дикие крики обожжённых, вплелись в какофонию боя.