— Покажи мне, где тут что.

— Слушаюсь. — Гио, встал, и даже не обернувшись на лежавшую на полу палку, пошёл вперёд. — Этажом выше — жилые комнаты персонала, здесь пыточные и допросные, а этажом ниже комплекс проживания заключённых.

Коридор, из серых, отполированных плит, с такими же квадратными светильниками на белом потолке, мог находиться и в гостинице, и в офисном центре. Нигде не видно было ни грязи ни вообще следов пребывания людей.

Но в допросных шла работа. Каких-то людей в бесплатных штанах и рубахах допрашивали, распяв на стенах, кого-то деловито пытали, касаясь тела нейродеструктором, и заглянув в десяток камер, Никита понял, что и везде так, прошёлся вдоль коридора обрабатывая узором подчинения всех палачей, и приказав отправить заключённых по камерам и собрать всех сотрудников в одну комнату, где как видимо они отдыхали от трудов, подождал пока последний из заплечных мастеров войдёт, накрыл их ещё более плотным узором.

— Вы все еретики. Пытайте друг друга, и добейтесь признания. После признания, пытайте дальше пока не умрёте. Последний пусть убьёт себя. — Он повернулся к Гио. — А ты пойдёшь со мной. Покажи мне спуск на этаж с заключёнными.

Этажом ниже тоже всё выглядело чисто и аккуратно, если не считать погасших глаз, заключённых за толстыми стеклянными стенами, отделявшими коридор от камер.

Здесь портал есть?

— Аварийный эвакуатор. Но он настроен на резервный тюремный блок.

— Переключить сможешь?

— Только на что-то общедоступное.

— Давай. Перенастроишь, включай. И гони всех заключённых туда. Кто не может ходить — приноси к порталу, и закидывай внутрь. Торопись!

Никита уже чувствовал, что его время истекает, и подошёл к основной двери тюремного отсека, находившейся буквально в двадцати метрах от портала.

Там, за мощной перегородкой уже шла какая-то нездоровая суета, и он, аккуратно проковыряв небольшое отверстие «Иглой праха», вытащил из пространственного кармана кристалл пси, и начертав на боковине глиф «разрушения», втолкнул его через стену.

Упав на бетон, камень выплеснул волну разрушения чужеродной энергии, от чего все амулеты, и изделия с эфирными конструктами, не защищённые от пси, одномоментно разрушились, отправив два десятка паладинов из тревожной группы за бесплатными штанами.

Гио не только сам таскал тех, кто не мог ходить, но и каким-то образом заставил делать это других заключённых и дело продвигалось. Люди исчезали в дымке портального перехода, оказываясь на сто тридцать восьмой площадке главного транспортного зала Гильдии порталистов.

Сразу же сработали сирены тревожных извещателей, и к порталу стали прибывать представители аварийных служб и городские правоохранители.

Но поток всё не прекращался, и им пришлось организовывать настоящий конвейер, по отправке прибывающих в госпиталь, а кое-кто уже начал давать показания полиции.

Следом за паладинами, к двери искорёженной взрывом пси кристалла, прибыли теурги, и стали чертить схему обряда «Пробойника», собираясь вынести дверь потоком энергии. Они собственно ничего и не скрывали, открыто переговариваясь, и рисуя узор, потому как находились под защитой мощнейших амулетов, и конструктов насыщенных божественной энергией. Но Никита, уже видя, к чему дело идёт, решил продать свою жизнь подороже, выбрав потихоньку слой бетона, и оставив тонкую словно плёнка преграду, вытащил меч, выставил все возможные щиты и проламывая перегородку, с хрустом шагнул вперёд, поднимая меч.

Удар тяжеленой железки, разогнанной нечеловеческой силой носителя сто девяностого уровня, конечно не убивал мага, но физику не отменял, и тела теургов, переливаясь сферами защит, взлетали к потолку, врезались в стены, и скакали по залу словно резиновые мячи, на тренировке волейболистов.