Я быстро проконсультировался с душами тех, кто был во мне. Ничего. Ни одно из многих сознаний не знало, чем помочь бедному варркану. Ни колдуны, убивающие жарким огнем все живое в радиусе ста метров. Ни воины, грозно бряцавшие оружием. Никто, кроме человеческого сознания. Оно одно вылезло вперед и подленько так посоветовало смываться ко всем чертям. За что тут же было запихано в темные участки мозга с пометкой "до востребования".

Нелюди за спиной надрывались, устав махать руками. Замок молчал, ожидая, что будет дальше. А мне надоело топтаться и крутить шеей.

Прикрыв один глаз и сжав поплотнее зубы, я поставил правую ногу на перекладину лестницы. Подождал несколько секунд. Вроде ничего. Поставил вторую ногу.

Сверху раздался голос:

- Идиот!

Я могу ошибаться, но по всей видимости идиотом обозвали меня.

- Эй! Там! - я задрал голову и посмотрел вдоль отвесно нависающей надо мной стены, - Не стреляйте!

- Парламентарий что ли? - ответили сразу же.

- Он, он! - отвечать, кто я на самом деле смысла не было. Не поверят.

- А мы парламентариев не принимаем! - голос сверху слился со звуком освобожденной тетивы и прямо перед моим носом, в перекладину, за которую я держался, вонзилась серебряная стрела. Неприятно.

- Я не нелюдь, - оглянувшись на нелюдей, возбудившихся от только что произошедшей сцены, зашипел я, - Я человек.

Но наверху мало верили словам.

- Из тебя человек, как из меня упырь со средним образованием.

Очевидно эта шутка в здешних местах пользовалась неизменным успехом, потому что сверху донесся дружный хохот защитников. Но так как мне самому смеяться было несподручно, я не оценил юмора.

- Я с миром иду, - сообщил я, и в подтверждении своих слов отбросил тупой меч. Из лагеря нелюдей донесся восхищенный вздох. Наверно решили, что я с голыми руками замок приступом возьму, - Вот видите! У меня ничего нет.

Наверху немного посовещались, потом голос, который посчитал, что из него не выйдет упырь со средним образованием сообщил решение:

- Валяй, нелюдь. Только медленно, медленно. Трошки дернешься, мы тебя разом на сало пустим. Усек? Для нас, хороший нелюдь, это мертвый нелюдь.

Другое дело. Теперь главное без проблем подняться, а там выясним, кто есть кто. Неприятное это занятие, по лестницам лазать. Дурацкое чувство, что твоя макушка превращена в медленно движущуюся мишень для стрельбы из луков. А вдруг у кого нервы не выдержат? Жизнь летящей стрелы коротка. Или в небо без толку, или по самое оперенье в мясо. Второе хуже и гораздо короче. Не уследить.

Голова поравнялась с краем стены, и суровый голос потребовал:

- Руки за голову, ноги на ширину плеч. Закрой глаза, парламентарий хренов, и не чуди.

Пришлось подчиниться.

Ловкие руки накинули на лицо матерчатый мешок, пропахший навозом и мышами, потом ухватились за запястья и помогли перелезть на площадку.

- Ишь ты, - кто-то старательно меня ощупал, - Видать недавно закачурился. Совсем свеженький. Даже не воняет.

- Точно, - хозяин второго голоса больно ткнул меня пальцем в живот, - Толстый и упитанный. Разодет, как пугало огородное.

- Может, не нянчится с ним, а замочить прямичко тута? - поинтересовался первый.

- Папа рассердиться, - совершенно справедливо заметил второй, - Свяжи-ка ему руки, а то они черти хитрые, на все способны. И на шею удавку не помещает.

Сказано, сделано. На шею накинули удавку и затянули так, что я чуть не захрипел от обиды и нехватки воздуха.

- Не дергайся! - предупредил голос, упирая в спину тяжелый, твердый предмет, предположительно топор, от которого за версту разило серебром, - А теперь весело ножками двигай.