Рассеянный взгляд впервые сосредоточился, и незнакомец долго и пристально посмотрел на Гриффена. Тот взглянул в ответ. Наконец человек едва кивнул, словно что-то подтвердилось.

— Детектив Гаррисон, — представился он. — Криминальная полиция.

У Гриффена был очень скромный опыт общения с полицейскими. По крайней мере он старался избегать их, как зачумленных. Уважал, конечно, за работу, от которой его воротило за версту, но всегда чувствовал себя неуютно рядом с людьми, властными над ним автоматически.

Наверное, если бы он не смотрел сейчас кино, в котором союзники-военнопленные бегут из немецкого концлагеря, то, может быть, ответил иначе. Ему неодолимо захотелось поиздеваться.

— Повторяю: чем могу служить?

— Ты Гриффен Маккэндлс, — промолвил детектив, будто и не было вопроса. — Говорят, принимаешь дела от Мойса.

— Какого еще Мойса? — невозмутимо ответил Гриффен.

Гаррисон на мгновение поднял глаза и тяжело вздохнул.

— Послушай, малыш. Я без диктофона и не пытаюсь заманить тебя в ловушку. Не волнуйся и не надо умничать. Просто дай мне для ясности дополнить общую картину. — Он откинулся в кресле. — Игорный бизнес Мойса… преемником которого назначили тебя… он защищен. Речь не о подкупе или «грязных» деньгах — если где и есть, то по мелочи. Может, кому и дали на лапу, но главная защита в том, что немало тех, кто представляет городскую власть, играют сами. Говорят, поэтому игры Мойса никто и не трогает. Что, если во время облавы мы прихватим кого-то из политиков? Тогда нужно брать и всех остальных. Короче, дерьма по уши. Допустить такое не могут себе позволить ни они, ни я… э-э-э, мы. Хочу только заверить: я не пытаюсь хитростью поймать тебя на слове и вынудить признать вину.

— Ладно, — бросил Гриффен. — Однако все равно не понял, к чему вы клоните.

Гаррисон медленно закрыл глаза, потом открыл. Взгляд был пустым и безжизненным.

— Я только подумал, хорошо бы встретиться наедине, — ответил он. — Разрядить, так сказать, обстановку. Но, раз от ворот поворот, хочу просить об одолжении.

Гриффен пожал плечами.

— Допустим… в разумных пределах.

Детектив наклонился вперед и невесело усмехнулся.

— Ты, Гриффен, в городе новичок и еще привыкаешь к тому, как у нас все устроено. Мы на твои дела закрываем глаза. Прошу только об одном: не осложняй нам эту задачу.

— Уточните, как именно?

— О, ничего особенного. Если игры нелегальные, поменьше шума и побольше закрытости. Держи язык за зубами, равняйся на остальных. Если разборки в игре закончатся трупом, хорошо бы оттащить его куда подальше, а то и свернуть игру. Затем позвонить в полицию. Мелочь, а приятно. Нам, знаешь ли, тоже нельзя уж совсем не замечать, что происходит вокруг.

— Звучит приемлемо, — согласился Гриффен.

— Хорошо. Рад, что мы поняли друг друга. Детектив начал вылезать из кабинки.

— Случайно нет ли у меня хоть какой-то надежды на ответную любезность?

Полицейский застыл, потом медленно повернул голову и уставился на Гриффена.

— Любезность? Тебе? От меня? — медленно произнес он.

— Пустяки, — пожал плечами Гриффен. — Если не хотите, можете смело сказать «нет».

Гаррисон рухнул обратно в кресло и жестом показал: «Выкладывай».

— Вы правильно, детектив, заметили, что я еще мальчишка и только учусь. — Гриффен замялся. — Слышал, полиция не любит, когда в местные дела суют нос федералы. Это правда?

— Продолжай, — сказал Гаррисон.