Художники развешивали холсты на чугунной ограде площади или устанавливали мольберты для эскизных портретов и карикатур. Валери знала, что на другой стороне площади медиумы ставят небольшие столы, чтобы гадать по руке, по картам или костям. Уличные артисты, от разодетых под серебристых роботов до жонглеров и живых неподвижных статуй, стояли перед шляпами и коробками, где виднелись кучки бумажек и монет от благодарных прохожих. Отрывистый речитатив уличного музыканта мешался с напевной мелодией аккордеона, голосом девочки, поющей по-французски, и одинокой гитарой, вновь и вновь повторявшей неизменный блюзовый рифф.

Валери, хоть и не влюбилась в Новый Орлеан с такой же страстью, как брат, все равно поддалась многим привычкам местных. Например, наблюдать за людьми. Ее восхищали типажи людей, слетавшихся сюда днем и ночью, и бесконечному потоку туристов она уделяла времени не меньше, чем относительно постоянным артистам. Будь то семьи, отягощенные толпой детишек слишком юных, чтобы наслаждаться ночным Кварталом, либо элегантные профи — участники различных конференций, в их перерывах. Или даже дорого, но небрежно разодетые пенсионеры с круизных лайнеров. Каждый привносил частичку собственного стиля и забавы. Не говоря уже об эклектичном коктейле из местных, фланировавших через площадь или по Декатур. Они кивали артистам, бросали им чаевые не реже, чем туристы, и знали: им очень повезло, что всегда есть возможность проявить гуманность, когда тянет поразвлечься.

Покончив с завтраком, она решила неспешно прогуляться по Декатур. В отличие от запруженной людьми и каретами Бурбон-стрит Декатур была разбита на две полосы, чтобы увеличить пропускную способность. По обеим сторонам выстроились магазинчики и рестораны. Нечасто, но попадались и бары. Стрип-клубов, как на Бурбон, не было и в помине. Валери заметила, что время летит, когда просто глазеешь на витрины бесчисленных лавок, торгующих всем: от дешевых футболок до ультрамодной одежды и ювелирных изделий. Она всегда находила массу всякой всячины, которую хотела бы приобрести, но ограничивала себя и покупала редко. Шопинг для нее стал зрелищным видом спорта.

На обратном пути Валери решила окинуть взглядом галереи на Ройал-стрит. И здесь разнообразие поражало. Да, картины и скульптуры, но не только. Одна дверь, другая — и вот уже из элитного салона попадаешь в толкотню скромной галереи плакатов, где, похоже, нет ничего, кроме творчества Доктора Сьюза. Проходя мимо знаменитой галереи «Синяя собака» Джорджа Родрига, Валери даже не остановилась. Есть в Новом Орлеане и такое, чего ей в жизни не понять.

Само собой, над каждым магазином были квартиры, а во всяком мало-мальском закутке — дома, где жили обитатели Квартала. Валери остановилась, с любопытством наблюдая, как человек в одиночку силится пропихнуть диван через узкую входную дверь. Мало того, диван был белым. Бедняга то волочил его по земле, то царапал обшивку о дверной проем. Валери покачала головой и улыбнулась. Затем, тихо подкравшись, взялась за другой конец дивана и подняла его, когда человек снова начал тащить. Диван проскользнул, как по мановению волшебной палочки.

— Вот спасибо! Перекур.

Мужчина поднял голову и взглянул на помощницу. Челюсть слегка отвисла, и Валери, поборов желание вернуть ее на место, ответила, подтрунивая:

— Перекур? Не рано ли? Вам еще нести до входа в апартаменты.

— И потом наверх. Третий этаж, — вздохнул он.

В большинстве апартаментов действительно от выхода на улицу до дверей в раздельные квартиры было несколько шагов по коридору, не считая знаменитых винтовых лестниц сомнительной прочности.