— Есть два разных типа людей-вампиров, — объяснил Джером. — Первый случай — классический депрессант. Он высасывает энергию другого человека, делая из него тряпку. Может справиться и с целой группой. Таким типам не хватает определенного вида энергии, который позволяет людям наслаждаться жизнью. Недостаток надо восполнять, вот и тянут энергетику из окружающих. Проблема в том, что эти вампиры ненасытны. Ходячие «черные дыры».

— А другой тип?

— К нему относятся эстрадные артисты, радушные, компанейские люди и политики, — сказал Джером. — Они, наоборот, могут зарядить окружающих энергией, приумножить ее и затем откачать. Отчасти можешь это наблюдать, когда перед зрительской аудиторией выступают актеры или певцы. Собирают приличную толпу и доводят ее до безумия. Энергетика зала держит их на плаву и вдохновляет на высокие порывы, до той точки, где они теряют ощущение времени и не чувствуют усталости. Не приходилось видеть их за кулисами после спектакля или концерта? Выглядят, словно кукла, у которой обрезали ниточки. Отстранившись от мощного выплеска энергетики зрителей, они остаются только со своим запасом, который полностью истрачен на то, чтобы завести толпу.

Джером прервал рассказ и ухмыльнулся.

— Этот вид энергетического экстаза сродни «приходу» от наркотиков. Человек становится зависимым, и единственный способ взлететь под небеса — вернуться на сцену и снова играть свою роль. Может, слышал о людях, подхвативших «театральный вирус»? Вот, оно самое. Они «заражены» и живут ради пьянящего чувства, которое получают от толпы охотников за автографом или выхода на поклон после занавеса, под овации зрителей.

Гриффен покачал головой.

— Такая мысль ко мне еще не приходила, — заметил он. — То есть я, конечно, испытывал мощную энергетику от рок-концерта или футбольного матча, но никогда не связывал ее с вампирами.

— Ты говоришь — «брито», а я говорю — «стрижено», — пожал плечами Джером. — То же самое и с оборотнями. Все мы знаем людей с широким перепадом настроения и неустойчивым характером… перевоплощения в стиле доктора Джекила и мистера Хайда. Не надо быть даже «хамелеонами», меняющими свой гардероб и манеру общаться в различных ситуациях. Так или иначе, подростками мы почти все проходим через это, лишь бы выжить.

— Но ведь нет же людей, способных менять свой внешний облик в буквальном смысле, — возразил Гриффен.

Джером поднял голову.

— Чтобы за примерами далеко не ходить, — заметил он, — ты ведь и сам, Шулер, оборотень. Помнишь?

— Но…

— И ты, и твоя сестра. Или забыл, что случилось во время вашей первой встречи с Грис-Грисом?

Гриффен нахмурился.

— Кстати, хотел спросить тебя об этом, — сказал он. — Мы ведь оба видели чешуйки на руке. Где-то с минуту, в конце встречи. Со слов дяди Малкольма я так понял, что огромные ящерицы — лишь маскировка, к которой прибегали древние драконы, чтобы пугать людей. Правда, безуспешно.

— Что да, то да. Сам слышал, — подтвердил Джером. — Судя по всему, насмотрелся ты фильмов, вот и ассоциируется у тебя дракон с образом гигантской ящерицы. Видимо, когда ты возбужден или нервничаешь, новое обличье берется из подсознания машинально. Если говорить о Валери, то она спортивна и все такое, поэтому довольствуется тем, что становится больше.

— По-твоему, такие способности есть не только у драконов?

— Если присмотреться, то в культуре почти каждой народности мира есть мифы и легенды с оборотнями, — ответил Джером.