Но пока Дженкс и я обсуждали остатки еды в холодильнике и вероятность пищевого отравления, я не была уверена в том, что хочу, чтобы Ал убрал их. Я начинала привыкать к ним… и покалыванию дикой магии, которую они мне приносили.

Глава 22

Я открыла духовку и горячий воздух с шоколадным ароматом окутал меня, развевая волосы. Минут пятнадцать назад эта вкуснятина была лишь куском замороженного теста, которое я разморозила при помощи чар научившей меня Кери. И вот теперь печенье поспело в духовке, а я надеялась выиграть своим кулинарным шедевром несколько минут внимания Ала, и донести до него мои доводы о том, почему банковский счет важнее гордости.

«Это так глупо», — подумала я, ставя противень на плиту и роясь в кухонном ящике в поисках лопатки. Все кончится тем, что попаду в тюрьму Безвременья за необычайную глупость. Если Ал не примет мои доводы, мне придется потратить следующие драгоценные двадцать четыре часа на попытку объяснить кучке демонов, почему я случайно стала носителем частицы Богини того вида, который их поработил, воевал с ними, заточил в альтернативной реальности, а затем проклял, чтобы их дети стали слабыми подобиями их самих.

Наверное, у них были достаточные на то причины, размышляла я, поднимая взгляд и заставляя себя улыбнуться Дженксу, который стремительно влетел внутрь кухни с конским волосом в одной руке и плачущей малышкой пикси в другой.

— Рэйч, скажи ей, что лошадь ее съест, — попросил он, с него посыпались разочарованные блестки, когда пикси отпустил девочку и бросился к посудной стойке, где держал пластырь для крыльев. — Клянусь, я должен был просто позволить этому тупому животному оторвать тебе крыло.

— Это сделал Тульпа? — спросила я, и Дженкс заставил девочку опуститься на стойку, где его пыльца объединилась с ее в красивом калейдоскопе серебряного, золотого и зеленого цветов.

— Нет, она порвала крыло, когда улетала от него. Стой смирно. Да стой же смирно! — воскликнул он, когда его дочь неловко посмотрела себе за спину и придержала крыло, чтобы ее отец мог подчинить его. Из крошечного пореза сочилась серебряная пыльца, вторя двум дорожкам, текущим вниз по ее лицу.

— Маленькие розовые бутоны Тинки, — проворчал он, когда закончил лечение и стер липкое вещество со своих рук. — Это того стоило?

Просияв сквозь слезы, малышка кивнула, поднимаясь в воздух и по пути хватая со стойки конский волос. Через полсекунды не было слышно даже звука ее крыльев.

— Чертовы дети растут слишком быстро, — прошептал Дженкс, и я ощутила вспышку вины за то, что втянула его в свое безумие.

— Гм, думаю, сегодня ночью помощи Биза и Айви будет достаточно, — сказала я, и пикси развернулся ко мне.

— Вздор, — сказал он, поднимая крошку со стойки. — Ал меня не пугает.

— Он пугает меня, — призналась я, и Дженкс молча кивнул, грызя крошку от печенья пиксиного размера. — Я серьезно, — сказала я, сталкивая теплое печенье с лопатки. — Ты и Айви вместе. Этого может быть слишком много для терпения Ала.

— Тем больше причин пойти, — ответил он, глядя в сторону улицы и взлетая, когда вдалеке послышался рев двигателя и раздался резкий гудок.

— Дети, — предположила я, надеясь, что в этом все дело. — Там и так происходит немало, а тут еще авария?

— Гм, это машина Трента, — сказал Дженкс, и я резко выпрямилась. Печенье, от которого я только что откусила кусок, было забыто. — В смысле это его гудок.

— Трент? — осколок адреналина, искрясь, пронзил меня, вызывая интерес ближайших мистиков: их внимание переместилось с мелких пигментных пятен на картине на мой растущий румянец.