— Не настолько устал, — сказал он, наклоняясь, чтобы прошептать: — Просто…устал? А ты…устала?

Ох! Догадавшись, я почувствовала, что краснею.

— Боже, Трент, — прошептала я, довольная и взволнованная одновременно. — Люди смотрят.

— Пусть смотрят, — сказал он, жестом веля Джонатану брать девочек и отправляться вперед нас. Выглядя так, словно он с большим удовольствием съел бы слизняков, высокий мужчина резко развернул девочек на дорожку и двинулся вперед. Айви и Нина со своими новыми шляпами заняли место позади него, оставляя Дженкса нам. Его пыльца засверкала, когда мы вышли на солнце, и прижав меня ближе к себе, Трент украл быстрый поцелуй.

— Серьезно? — саркастически протянул Дженкс, когда я превратила быстрый поцелуй во что-то более длительное, более обещающее. — Вы оба потеряли почти все, и все, о чем вы можете думать это просеивание пыльцы? Я никогда не пойму вас, громадин.

Трент отстранился, в его глазах горело тепло, которое заставляло мое собственное либидо искриться.

— Потеряли? — сказал он, наш темп был совершенно синхронным, пока мы следовали за ним, — Потеряли что? Деньги? Мой стол в Кэрью Тауэр?

— Твой голос в Анклаве, — добавила я. — Твое чаепитие на поле для гольфа.

Трент с сожалением вздохнул, крепко меня держа.

— Правда. Деньги правят миром, но когда все разваливается, обнажая основу нашей жизни перед внимательным взглядом критиков и воров, единственное что остается, единственное что нельзя забрать — это любовь к тем людям, которые тебе дороги. — Он притянул меня ближе, и я прижалась к нему, чувствуя тепло, словно я наконец сделала что-то настоящее и правильное. — У меня очень прочный дом, Дженкс, — сказал Трент, — Как и у тебя.

И прекрасно это понимая, Дженкс полетел вперед дразнить девочек.