Глупец. Решиться бросить вызов Мастеру, не имея представления об его истинной мощи…

Ха! Если бы Вечный позволял себе такую небрежность относительно своих бывших противников, его имя давно было бы предано забвению.

А теперь — такая судьба ждет этого человека.

У Михаэля был великолепный план относительно его дальнейшей участи и, вампир уже приступил к его исполнению.

Сейчас, Николай находился в подвалах его замка, и Кирин развлекался, пуская тому кровь, и подкармливая крыс, кусочками плоти чеха. Но, это было так, вступлением…

Демон не причинит человеку значительного ущерба, у него есть четкий и ясный приказ Михаэля — лишь множить боль, сохраняя тело, почти, нетронутым.

О, нет. Все будет длиться долго. Мука человека будет неимоверной. Нетерпимой. И начнется сразу же, как вернется Грегор, которого друг послал с небольшим поручением.

Усмешка вампира стала жестокой.

Союзник не отказался, предвкушая удовольствие от процесса, он и сам был не против поразвлечься, прекрасно зная, что Михаэль являлся мастером пыток.

Пожалуй, для полноты компании не хватало лишь Максимилиана…, но, Вечный не доверял ему. Даже настолько, насколько верил Грегору. Тот был его «братом», Мастер мог, при желании, читать его, они были связаны одной кровью.

Максимилиан не имел с ними такой связи. И, пусть он был слабее Михаэля, сейчас, когда Сирина была на грани перерождения, вампир не собирался пускать в свой замок безумца.

А, Максимилиан — был именно таким.

Михаэль любил пытки, наслаждался страхом, почти вкушал боль жертв. Он знал в этом толк, но — все его действия были четко обоснованы и продуманы. Они несли в себе конечные цели.

Максимилиан же — зависел от своей и чужой боли. Боль и мука были самой целью его существования. И, вампиру было безразлично — его это боль, или чужая…

Аристарх ломал каждое свое творение, превращая вампиров в сумасшедших садистов, и наслаждался потом, наблюдая за их деяниями.

Ему не было сейчас нужды терпеть в своем доме такого безумца. Пусть и самого вменяемого из детей Аристарха. Пусть и того, кто был скорее соратником, нежели врагом.

Участие Максимилиана превратило бы пытку человека в сплошную агонию боли. Сложно было бы придумать наказание страшнее. Это правда. Михаэль не мог не признать, что ни он, ни Грегор не были настолько помешаны на муках, как этот вампир, но…

Безопасность Сирины была важнее.

Отчего? Он не задумывался над этим. Так было. И все.

Он лично отомстит за все смертному, и она не будет подвергнута ни малейшей опасности. Никому не стоило даже знать о Сирине, пока девушка не сумеет в полной мере освоиться в новой роли. Она была, есть и будет только его.

Мастер так хотел, и он мог позволить себе иметь то, что ему желалось.

Длинные пальцы скользнули по четко очерченной скуле, провели дорожку по шее девушки, оставляя слабый белый след от легкого нажатия. Дошли до подвески, обводя камень, лежащий в ложбинке ее груди.

Михаэлю было интересно, останутся ли ее глаза такого же оттенка изумруда, какими они были сейчас, или станут подобными его ночи? Никто никогда не мог предугадать исхода.

Не то, чтобы это имело какое-то значение. Отнюдь. Его просто, терзал интерес во всех вопросах, которые, хоть краем, касались ее. И так было все эти десять лет, даже тогда, он лишь в отголосках сознания наблюдал за ней, почти боясь того, что сулило понимание зова Сирины.

Но, вампир уже отринул в себе страх, он просто принял то, что происходило. Страх — суть слабость, приятие — сделает их обоих сильнее.

Девушка потянулась во сне, за пальцами Михаэля, ласкающими нежную кожу ее груди. И он накрыл полноту, сжимая сосок сильнее.

С ее губ сорвалась прерывистое дыхание, почти стон.