Огавара сразу согласился, тем более что беседа с прославленным детективом сулила большое удовольствие.

В семь часов вечера маркиз сам встретил знаменитого Акэти и провел его в европейскую гостиную.

— Не возражаете против того, чтобы в беседе участвовали моя жена и секретарь Такэхико Сёдзи? Кстати, Такэхико говорил, что знаком с вами.

Конечно, возражений не последовало, и вскоре все четыре участника беседы устроились за большим круглым столом.

Супруги Огавара много слышали об Акэти, но непосредственно встретились только сейчас и с любопытством оглядывали гостя — худощавого человека в элегантном черном костюме. Удлиненное лицо, большие дружелюбные глаза, ярко вычерченные губы, густая кипа седеющих волос. Обаятелен. Выглядит значительно моложе своих пятидесяти лет.

Такэхико чувствовал себя несколько смущенным. Он давно уже не сидел за одним столом одновременно с шефом и его супругой. Встречи с Юмико в последнее время бывали все чаще, и чувство неловкости по отношению к ее супругу его угнетало — впрочем, почему-то не очень сильно, что заставляло молодого человека с ужасом думать о своем моральном падении. Как бы то ни было, Такэхико до сих пор вполне удавалось ничем себя не выдать перед господином Огаварой. Что же касается Юмико, то ее абсолютное спокойствие Такэхико наблюдал со смешанным чувством удивления, восхищения и отчасти страха, перенося ее великолепную игру на всю женскую половину человечества.

После небольшой церемониальной части гость перешел к разговору по существу:

— Что-нибудь слышали о гибели художника по имени Дзёкичи Сануки?

Вопрос детектива, судя по удивленным лицам собеседников, был для них неожиданным.

— Нет. А что, этот человек имеет какое-то отношение к Химэде или Муракоси? — в свою очередь спросил Огавара, вспоминая позавчерашнюю беседу с начальником следственного управления полиции Ханадой, который ни словом не обмолвился о Сануки.

— Это довольно близкий друг Муракоси. Я лично с ним не встречался, но помощник полицейского инспектора Миноура занимался им, — объяснил Акэти, после чего в общих чертах изложил сообщения Миноуры о слежке, которую тот вел за Муракоси, о визите сыщика к художнику и о более чем странном жилище последнего.

Говорил в основном Акэти:

— Что настораживает: этот художник исчез в неизвестном направлении за день до таинственной смерти Муракоси, то есть двенадцатого декабря. Полиция собралась уже было объявить розыск, как вдруг в реке Сумидагаве обнаружили труп Сануки — под слоем ила, который скапливается в излучине реки, в километре от моста Сэндзю. Следов насильственной смерти или отравления не было. Предполагается, что он утонул вечером двенадцатого декабря.

— Утонул или его утопили?

— Хм, если выяснится, что Муракоси был убит, то следует так же относиться и к гибели Сануки.

— Вы, следовательно, придерживаетесь версии об умышленном убийстве Муракоси?

— Да. Полиция тоже.

В диалоге участвовали только двое; Юмико и Такэхико с огромным вниманием слушали.

— Позавчера ко мне приходил господин Ханада — вы его, наверное, знаете, начальник следственного управления полиции. Так вот, мы вели довольно долгий и весьма тщательный разговор о Муракоси. Если принять версию, что он не покончил с собой, а был убит, то придется разгадать чрезвычайно сложную загадку проникновения убийцы в его запертую изнутри комнату. Ведь были закрыты и дверь, и окна. Как проник туда убийца? Не сквозь стены же? Полиции пока не удалось разобраться с этим.

В их разговоре явно ощущался азарт: страстный любитель детективов и фокусов, Огавара, что называется, оседлал своего конька.