- Зачем я тебе? - спросила тихо. Алекс плечами пожал: глупый вопрос.

- Зачем ко мне привязался, мало женщин?

- Тебя захотел.

- А ничего, что я тебя не хочу?

- Ничего, - отмахнулся беспечно.

Все равно ему, у него свое желание, своя прихоть и плевать на желания других. Один вывод напрашивался и не ужасал - куда после всего? Но убивал:

- С Гришей ты специально тогда? Мешался?

- Не люблю соперников.

Ярослава возмутилась, приподнялась, заглядывая ему в лицо:

- А ничего, что мы нравились друг другу? Ничего, что ты сделал больно ему и мне, сломал отношения, возможно судьбы, выставил меня, как шлюху? Ради своей прихоти!

- Это было интересно.

- Интересно?! - ужаснулась. - Наблюдать мучения?

- Нормальная жизнь. Дети играют куклами, взрослые играют людьми.

- Значит люди - игрушки?… А девочки? Зачем все это вообще, что это было, почему? Тоже - поиграть?!

Леший с минуту рассматривал ее лицо в полумраке спальни и улыбнулся:

- Скучно.

Девушка подумала, что ослышалась.

- Что?

- Скучно, - повторил. В глазах невинность и покой.

У Ярославы лицо вытянулось и в груди что-то оборвалось. Может душа?

Вдуматься - зачем она? У таких как он ее точно нет. Живут, как инопланетяне. На одной земле с людьми, а нелюди.

Насиловать, ломать жизнь другим - из-за скуки? Это не укладывалось в голове.

"Я попала на другую планету?" - смотрела на мужчину, будто впервые видела. Впрочем, так и было - она увидела его настоящим только сейчас.

- Тебя мать рожала?

- Представь, - рассмеялся, умиляясь ее наивной вере в моральный кодекс, каждый пункт которого должен быть строго соблюден, иначе все

- не человек. Можно подумать, с ним - человек. - Не забивай свою голову ерундой. Спи.

Прижал к себе.

Ярослава молчала минут пять, потрясенная циничной натурой

Лешинского. И прошептала, как клятву дала:

- Я убью тебя.

Алекс хмыкнул.

- Тоже ничего. Кто-то питонов заводит, кто-то аллигаторов, а у меня киллер на содержании. Круто.

"Сволочь", - зажмурилась Ярослава: "как же такие на свет рождаются?"

- Перед тем как убить, подумай, что от моей смерти измениться?

Пойми, Ярослава, я не нонсенс - я часть системы, как и ты. Система - механизм без всяких иллюзорных метаний. Двигай нужные фигуры, нажимай на нужные рычажки и обрящешь. Все просто, пошло, предсказуемо и без всякой морали. А заповедь одна - сними "розовые очки", отдай наивность врагу и прими жизнь, какая она есть. В конце концов, посмотри на это с другой стороны - жизнь сама - игра, и все мы играем в нее, в себя. Один играет в профессора, другой в доктора, третий в генерала. Один солдатами, другой пациентами, третий умами.

Прими жизнь, какая она есть - меньше вопросов, метаний и не нужных неприятностей будет.

- Это не правильно.

- Это есть. Это система, и ее не изменишь. Поэтому не стоит тратить время на борьбу с "ветряными мельницами". Прими как данность и пользуйся моментом, извлекай пользу. Тебе повезло - я тебя захотел, - одно упоминание, воспоминание и Алекс возбудился.

Повернулся к Ярославе, навис над ней. - Кстати, и сейчас хочу, - положил ладонь на грудь, потянулся к губам. Девушка отодвинулась, попросила:

- Не надо.

Невинное движение в сторону, но какое изящное, естественное в своей грации. "Не надо", но так жарко, жалко - соблазнительно, что слышится "надо, хочу".

Леший за талию притянул ее обратно:

- Ты очень сексуальна, очень соблазнительна, но не знаешь этого, не умеешь пользоваться - в этом особое очарование, неповторимое.