- Пошли.

- Не-не-не, - отпрянула и проследила взглядом за удалым полетом других лыжников, что слетали вниз, как метеоры, что подпрыгивали и выделывали кульбиты на пригорках. У Ярославы сердце от их "номеров" замирало. Хотелось как другие, так же лихо уйти вниз, в бесконечность спуска, показать класс и ощутить полет, но девушка была уверена, что полетит она не так изящно как мастера и спустится вниз не стоя, а сидя.

- Понятно, - засмеялся Алекс, глядя на нее. Страх и зависть во взглядах на лыжников, мчащихся вниз, многое ему сказали. - Первый раз? Прекрасно, - схватил ее и силой поставил на лыжню, обнял и рванул вниз.

- Нет!!… Аааа…

У Ярославы сердце остановилось, замерзло от страха на ходу. Полет на "харлее" по улицам с Гришей показался ерундой.

- Первый спуск, как первая любовь, - сообщил Алекс девушке, с разворотом тормознув внизу. - Понравилось?

Ярослава плечами пожала, глядя вверх - больше боялась, спуск-то плевым оказался. И на мужчину покосилась:

- Еще раз?

- Вперед!

- Чур, я сама, - решилась. И, правда, почему нет? Чем она хуже детворы, что смело слетает вниз без сопровождающих?

- Главное ноги не выпрямляй, не напрягайся. На лыжах, как на велосипеде - нужно научиться держать равновесие и координировать свои движения.

- Ага, - тупо кивала девушка и забыла все наставления, ринувшись с горки. Без Алекса ноги разъезжались в разные стороны, тело клонило и заносило, сердце сжимало от страха. Но было в происходящем что-то азартное, что нравилось вопреки логике. Боясь упасть, девушка присела на корточки, так и остановилась внизу.

- Еще раз, - объявила, подъехавшему Лешему и тот засмеялся.

- Иного не ожидал.

Их обогнал лихой юный гонщик и Ярослава с завистью проводила его взглядом - даже дети не боятся! Она не хуже!

- Это "детская" трасса, для начинающих. Освоишь ее, остальные легко пройдешь, - пояснил Алекс.

- Освою, - заверила его и себя и двинулась вверх.

- Ты входишь во вкус. Понравилось?

- Здорово! - улыбнулась. Глаза задорно блестели.

Она решила покорить свой страх, покорить эти горы и покорила.

Оказалось, что она всего лишь боится упасть на такой скорости и переломать себе ноги. Но ничего подобного к счастью не случилось, хоть она и упала, не устояв. Вспахала грудью снег и остановилась у лыж Алекса.

Мужчина из всех сил сдерживал смех, но, встретив ее насмешливый и недоуменный взгляд снизу вверх, не сдержался, рассмеялся. Ярослава фыркнула в ответ и… сделала подсечку насмешнику - в снегу оказались оба. И долго барахтались не давая друг другу встать, смеялись, дурачились, пока два юных лыжника не встали над ними, не принялись с любопытством изучать их маневры.

В тот день Ярослава не переставая улыбалась, даже когда спать легла, даже когда заснула. Леший долго рассматривал улыбающуюся спящую девушку и сам невольно улыбался. На душе было настолько тепло, что он понятия не имел, как жил без этого чувства раньше и мыслить не хотел, как жить без него дальше.

Через три дня, когда девушка освоилась на лыжах, перестала заваливаться на бок чуть что, приседать и научилась координировать движения, они с Алексом поднялись на фуникулере на другую трассу.

Дни проходили за днями в веселье, полете вниз, по сверкающему снегу, в беззаботной болтовне в баре за десертом и легким вином, за ужином, играх в снежки, догонялках. Как-то незаметно вместе со страхом перед лыжней у Ярославы исчез и страх перед Алексом, неприязнь испарилась будто ее не было. Они шалили как дети, вместе и она больше не ощущала разницы в возрасте, положении, а главное не чувствовала себя рабыней, а его не могла назвать плохо.