Богам. Явится много ужасных болезней. Зима зеленая, лето мрачное, осень без урожая, весна без цветов". Ничего не напоминает?

- Допустим. К чему клонишь?

- Подумай, пойди от противного. Если ты считаешь сложившееся историческим и непоправимым фактом, необходимостью, то как объяснишь, что раньше, жили иначе. Не лгали, не убивали за кусок, не кляли, не крали. И весна была похожа на весну, а человек на человека.

- Легенды - сказки.

- В это очень удобно верить и оправдывать себя. Но исторический факт говорит за себя - мы были другими и мир был другой. У нас спутались понятия, мы спутали норму с не нормой, ложь с правдой и мерим однотипными категориями каждого и каждое. Это не правильно. Мы разные и каждый в отдельности неплох, просто нас согнали как баранов на одну дорогу, дали один на всех флаг и лозунг, показали одно направление и словно шоры на глаза надели. Но ведь из каждого правила есть исключение.

- А есть исключение правил…

- Что мешает людям вернуться к истокам и вспомнить кто они?

- Гипотетический вопрос. Не находишь?

Ярослава взяла подушечку, устроила на ней голову и вздохнула:

- Может быть… может быть…

- Поспи, моя очаровательная идеалистка, - улыбнулся Алекс, глядя на сонную девушку. Утомилась. Странно… А впрочем, что странного? Перелет, беременность, нервы.

Лешинский отвернулся к иллюминатору и допил, наконец, вино.

 Глава 21

Расмус злился, не находя себе места. Избил охранника, в пух и прах разругался с родней и друзьями, но все равно не мог успокоиться. Ему нужно было вымести на ком-то свою злость более изощренным методом, унизить, растоптать и насладиться зрелищем попранного. Только так он мог бы вновь почувствовать себя состоятельным, важным. И он решил пойти дорогой Лешего, по странному стечению обстоятельств выбрав институт в котором некогда училась

Ярослава. Взгляд его привлекла высокая зеленоглазая студентка. Но зачем светиться самому, множить компромат? Хватит ему Хелен. Ведь благодаря этой продажной сучке он на крючке Лешего и не может воздать должное его дикой шлюшке, которая должна была принадлежать ему! Ну, ничего, ничего, баб на свете много.

- Видишь эту? - кивнул на нее своему подручному, Юрию Мехлесу.

- Ну, - пытливо глянул тот в окно машины.

- Окрути.

- Зачем?

- Затем, что я хочу чтобы она без ума вляпалась в тебя. И хочу это видеть. А потом привезешь ко мне, тихо привезешь.

- Распишем на двоих? - смекнул.

- Распишем, - заверил. - Для начала.

Мехлес ухмыльнулся:

- Понял, шеф, - и вылез из машины.

- Камеру включи! - приказал Расмус. - Вечером с докладом явишься!

- Ой, не знаю, - хохотнул, игриво поведя плечами, и пошел вразвалочку да девушкой.

Теперь она точно знала, какой он - рай.

Нет, Ярослава, конечно представляла что будет шикарно, по всем правилам расцвета капитализма, но до такой степени, как случилось увидеть на яву, полет ее фантазии не простирался. Здесь все было продумано и устроено для максимально комфортного отдых. Домики - люкс, природа - сказка, обслуживание персонала - заоблачная мечта.

Казалось сама жизнь здесь легкая, волшебная, блестящая, как снег вокруг.

Дебют Ярославы на лыжах, больше был похож на выход космонавта в открытый космос. Алекс купил все необходимое в магазине, помог девушке облачиться в комбинезон, проверил крепления на ее лыжах и потащил к спуску. Идти на лыжах она еще могла, нелепо переставляя ноги и рискуя свалиться, но спуститься с горы… Было страшно.