— Включи его.

— Что?

— Изображение внешнего вида. Ее ноздри раздувались. — Мне от этого не лучше.

Он развел руками. Корабль увидел его отчаянный жест и повиновался. Космос ринулся на экран, пронизанный звездами, за исключением тех мест, где были штормовые облака темной туманности впереди. Он услышал, как у Грейдал перехватило дыхание, и поспешно сказал:

— Поскольку тебе незнакомы наши напитки, я предлагаю молочные коктейли. Они терпкие, слегка сладкие…

Она резко кивнула. Глаза ее были прикованы к экрану. Он наклонился ближе, улавливая ее легкий теплый запах, не совсем похожий на запахи других женщин, которых он знал, хотя разница была слишком незначительной, чтобы ее назвать словами.

— Почему этот вид так тебя беспокоит? — спросил он.

— Своей странностью. Одиночеством. Это так непохоже на родную Вселенную. Я чувствую себя покинутой и… — Она набрала в легкие побольше воздуха, с усилием приняла отрешенный вид и сказала тоном исследователя: — Возможно нас беспокоит черное небо, потому что у нас совершенно отсутствует то, что вы называете ночным видением. — Послышалась нотка беспокойства: — Чего еще у нас нет?

— Ты говорила мне, что ночного видения на Кирка-санте не требуется, — успокоил ее Лори. — И эволюция там происходит быстрее. Процессы появления нового так же быстры, как и процессы отмирания старого. Я знаю, что у вас, например, больше физической силы, чем у ваших предков. — Из стены появился поднос с двумя стаканами, — А, вот и напитки.

Она понюхала свой.

— Пахнет приятно, — сказала она. — Но ты уверен, что тут нет ничего, к чему бы у меня возникнет аллергия?

— Сомневаюсь. Ведь у тебя не было аллергической реакции ни на что, что ты пробовала на Сиреви, не так ли?

— Нет, за исключением того, что мне все казалось слишком пресным.

— Не беспокойся, — широко улыбнулся он. — До того как мы расстались, твой отец позаботился о том, чтобы подарить мне одну из ваших солонок. Она — на обеденном столе.

…Джаккарви обследовала ее содержимое. Кроме натрия и хлористого калия, содержание которых на Киркасанте было заметно меньше, чем на любой средней планете, но не настолько уж незначительное, чтобы возникли какие-то осложнения, в смеси присутствовал еще ряд других солей. Соотношение редких окислов, а особенно мышьяка, вызывало удивление. Обычный человек, который проглотит последний элемент в таком количестве, потеряет сразу несколько лет своей предполагаемой продолжительности жизни. Несомненно первые поколения спасшихся тоже страдали, когда сначала не обнаружили ничего подходящего. Но к настоящему времени их наследники были так хорошо приспособлены, что пища им не казалась вкусной без некоторого количества триоксида мышьяка.

— Нам бы не пришлось проявлять такую осторожность… мы бы знали заранее, что вам можно, а чего нельзя… если бы вы позволили осуществить хромосомный анализ, — намекнул Лори, — Лаборатория на борту этого корабля может спокойно сделать это.

Ее щеки стали отливать медью более чем обычно. Она нахмурилась.

— Мы отказались от этого раньше, — сказала она.

— Осмелюсь спросить почему?

— Это… нарушает закон о неприкосновенности. Люди — не подопытные животные.

Он сталкивался с подобными заявлениями и раньше, под всяческими предлогами. Для киркасантянина, — по крайней мере для представителя клана Хорокан, а на планете были и другие кланы — тело является цитаделью для «эго», которое по закону неприкосновенно. Чувство, так глубоко заложенное, что некоторые даже не осознавали его, должно было привести к формированию решительных, а зачастую довольно холодных личностей.