Скоро я предупредил Реро:

— Мы должны ответить, и быстро, прежде чем кто-либо на другом конце переключится на иной код и мы потеряем контакт.

— Да, — согласилась она. Ее аура горела от нетерпения, хотя в то же время ее прикосновение отдавали последние почести умершему. — К рассвету, и что за чудо! Целая раса, на такой же ступени развития, что и наша, но обладающая определенными знаниями, которых нет у нас, — вся транспортная сеть подключена к нашей. — О неизвестный друг, радуйся своей судьбе!

— Я надену скафандр и возьму с собой останки, — сказал я. — Это должно показать наши добрые намерения.

— Что? — Ее запахи, облачко пара, клетки, меняющие цвет, ставшие черными, выражали ужас. Она схватила мою руку так крепко, что когти впились в нее, — Один? Воах, нет!

Я притянул ее к себе.

— Реро, жизнь моя, для меня нож острый расставаться с тобой, не зная… не останешься ли ты моей вдовой. Но все же один из нас должен остаться, чтобы обслуживать корабль и привести домой известия, если другой не вернется. Я думаю, что женское проворство не много значит, если корпус там похоже несколько больше, чем этот, а мужская сила может пригодиться.

Она недолго сопротивлялась, потому что наделе у нее больше здравого смысла, чем у меня. Только я должен был сказать об этом первым. Мы даже не прекратили заниматься любовью. Но я никогда не видел такого чистого красного цвета, чем тот, что был в ее взгляде, когда мы обнялись.

Итак, я, защищенный от ядовитых веществ, вошел в трансмиттер и возник на борту «Южного Креста» с телом Давида Рейерсона на руках. Его товарищ Теранги Макларен принял его с благоговением. После этого Реро-и-я помогли ему отрегулировать настройку на станцию, управляемую его расой, и он шагнул через пропасть, неся смерть и победу.

Последовала дюжина лет — десять земных — когда все узнали об этом, и комиссии от двух народов встретились в нейтральном месте, когда были посланы новые представители на обе планеты, которые вернулись домой в недоумении, а ученые тем временем совместно собирали достаточно данных, чтобы понять, насколько они невежественны. Моя жена и я тоже были вовлечены в эти попытки не только из-за того, что мы осуществили первый контакт совершенно случайно, а потому что наш предыдущий опыт с софонтами давал нам большое преимущество. Будьте уверены, они были все примитивными, а вот теперь Арвель имел дело с цивилизацией, которая расщепила атом, перестроила ген, и поселила колонии по всему межзвездному пространству. Здесь мы тоже, однако, были прекрасно оборудованы, она — для того, чтобы найти общий язык со своими собратьями-пилотами, я — с такими же, как сам, инженерами.

Соответственно и земляне, для которых число десять особенное, решили отметить десятилетие с церемониями и пригласили представителей Арвеля, и было естественно, что поехали Реро-и-я.

Кроме символической, мы могли бы принести и практическую пользу. Пока наши два племени едва ли имели что-то общее, кроме как попытки в области техники. Все время тратилось на какие-то соглашения. Вероятней всего, хотя и не обязательно, если мы сможем соединить наши сети преобразователей материи, тогда каждый из нас сможет пересечь пространство вдвое большее, в два раза больше получить прибыли и мест для проживания…

Ну не совсем так. В этом отношении Арвель получит несколько меньше, поскольку в Сарнирианской системе происходит до смешного необычное перераспределение химических элементов. Планеты, где под воздействием фотосинтеза высвобождается хлор, более редкие, чем те, где высвобождается кислород, не говоря уж о дополнительных требованиях.