Он наклонился вперед. Он делал руками какие-то жесты. Его голос дрожал от нетерпения:

— С вашим народом семья в ядерный век — действительно, в ядерный — станет основой всего везде и всегда. Это неразрывная связь… и я хочу, чтобы вы смогли дать мне представление о том, что значит для людей этот нерушимый союз.

— Ваша история, из того немногого, что мы узнали тут на Земле, никогда не касалась национального государства. Обычно кланы, которые могли сохранять свои связи в течение многих столетий… образовывали племена, которые могли просуществовать всего несколько веков… но семья выдержала. Ее можно проследить до мифических времен.

— Более ограниченные интересы, чем на Земле, прогресс не более чем дело частное, и на всей вашей планете происходило мало перемен, зло все еще притаилось в уголках этого мира и до сегодняшнего дня. Однако никакого национализма; разнообразие не стало почвой для конформизма, если нет подобия демократии, тогда нет ничего общего и с абсолютизмом; совершенно случайно постепенно возник добровольный союз целых видов на прагматической основе, никаких общих привязанностей, даже с добрыми намерениями, но и никаких фетишей…

— В религии… когда наступило время единобожия, Бог был двуполым… нет, я полагаю он был выше половых отношений, это выражение больше подходит, хотя ему определенно был присущ пол. В то же время в каждодневной жизни регулярные сексуальные отношения — это норма, которая считается само собой разумеющимся… следовательно, вам нет нужды волноваться об этом, вы можете сделать моральные вложения, отличные от наших…

Дверь рывком отворилась. Через нее протиснулось оружие.

II

Трое мужчин, вооруженные таким же оружием, толпились за автоматическим пистолетом своего командира. На всей группе были надеты одежды, которые невозможно описать, и капюшоны, чтобы скрыть их лица. Позади них я различил покрытый каплями дождя маленький самолет, который сел на лужайке. Увлеченные разговором, мы не слышали их шепота, который был похож на ночной ветер.

Мы вскочили на ноги.

— Что за черт? — вырвалось у Макларена.

— Винцент Индиго! — сказали Реро-и-я одновременно.

Он не ожидал, что мы его узнаем. Индиго не был привычен к таким деталям, как чувствительность. Он тут же овладел собой, помахал в воздухе оружием и бросил:

— Молчать! Попробуйте только пикнуть. Тот, кто первым станет поднимать шум, будет застрелен. — Последовала пауза. — Если вы будете действовать сообща, все останутся целы. Если нет, дети тоже могут пострадать.

Тамара задохнулась и схватилась за своего мужа. Он обнял ее за талию. Реро-и-я обменялись тоскливым взглядом. Мы не могли коснуться друг друга.

— Мы забираем арвеланцев с собой, — сказал Индиго. — Это похищение. Правительство выложит кругленькую сумму за их освобождение. Я говорю вам это, чтобы вы не думали о худшем, и в ваших же интересах быть послушными. Сэр и леди Макларен, мы собираемся вывести из строя ваш телефон и вашу машину, чтобы вы не подняли тревогу до того, как мы окажемся на безопасном расстоянии. Мы не хотим причинять вам вреда и не причиним, если вы спокойно останетесь там, где стоите. А что касается вас двоих… твари, мы не хотим причинять вам вреда тоже. Пока не заплатят выкуп за каждого, а? Мы позаботимся о вас, если вы будете вести себя хорошо. Если нет — ну, необязательно убивать вас пулей. Достаточно всего лишь сделать дырку в вашем скафандре. Спокойно, я сказал! — приказал он, когда Макларен было открыл рот. Своим товарищам он приказал: — Займитесь делом.

Они проворчали что-то непонятное. Один набросился на телефон. Он не потрудился отсоединить его, он просто выстрелил прямо в экран.