«Офигеть, — только и успел подумать Зевс перед тем как отключиться. — Копперфильд по сравнению со мной — отдыхает!»

Затем свет погас.

* * *

Когда Зевс очнулся, ему показалось, что сердце уже не бьется. Это не пугало, благо мумией и скелетоном бывать приходилось.

Неужели умер?

Прислушался. Сердце все же стучало, но медленно, как-то через раз. Видно, он разоспался и тело успокоилось.

Ну, и слава богу.

Подумав, Зевс понял, что визуализация каменного щита отняла у него последние силы, и он элементарно свалился в обморок.

Не хорошо.

Вокруг воняло гарью опалённых стен и собственных бровей. Каменная стена по-прежнему стояла перед носом, будто была тут всегда.

Ещё Зевс не учёл уровень вентиляции в подземелье. Приток свежего воздуха был здесь слабый, так что приходилось валяться в поднятом им самим дыму от опаленных стен. Там, вероятно, рос мелкий мох, который и подпалился…

Примерно через четверть часа, отведённых на отдых и дыхательные упражнения, Зевс, наконец, поднялся. Сначала на колени, потом, прислонившись к стене. Помогая рукой, нетвёрдо встал на ноги. Жутко кружилась голова, из носа потекла кровь, ноги стали будто ватные. Но надо было идти. Надеяться-то не на кого. Да и когда Зевс на кого-то надеялся?

Дальше он осторожно побрёл среди мрачных стен подземелья в одну из сторон. Которую, вот ведь смех, выбрал наугад, наплевав на прошлую философию. Маленький огонек, пущенный перед собой на расстоянии пары метров, не отнимал много сил. Зевс решил, что сможет поддерживать его достаточно долго, заодно накапливая прану про запас — разумеется, для боевых действий.

Так он брёл вдоль стены, слыша только эхо своих шагов, да собственное дыхание. Шагал долго, ни о чём не думая, забывая считать шаги. Брёл до тех пор, пока во мраке лабиринта не блеснул лучик настоящего, не порожденного собственной фантазией света. Мозг услужливо подсказал идею броситься туда без оглядки. Мол, там люди, спасение.

Зевс сплюнул, облизал губы и послал подсказчика на хрен.

В Игре ожидает чаще враг, чем друг. И разуму тут доверяться не следует. Лучше интуиции и необходимому страху.

Зевс потушил собственный огонек, остановился, прислушался. Ничего подозрительного не обнаружил.

«Что ж, — решил он, — чуть постою, поднакоплю праны, чтобы было чем шандарахнуть. Потом вперед, шаг за шагом».

Он принялся ждать. Прошло около получаса. Свет не двигался и Зевс, ожидавший встретить вместе с освещением противника бота или другого Аколита, решил двигаться вперёд сам. Пройдя сотню метров, он понял, что свет усиливается и идет из конца коридора, за которым угадывается большое и очень широкое помещение. Под относительно яркими лучами четко обозначилась мраморная арка следующего проема. Прижавшись к стене, Зевс буквально протащился по ней в проем и оказался в огромном круговом зале.

Зал был освещен очень слабо, но кромешная тьма в нём рассеивалась, сменяясь сумрачным светом, льющимся с потолка из неизвестного источника — возможно, того самого, что освещал потолки коридоров. Незримого, не яркого, до достаточного, чтобы ориентироваться.

Судя по силуэтам, растворяющимся вдали, в зал вело множество коридоров, похожих на туннель Зевса, как близнецы. «Скорее всего, двадцать тысяч», — заключил Зевс, вспоминая собственные арифметические вычисления на прошлом уровне. После четырех «отборочных туров», проведенных между геймерами каждого «местного» Дворца Игр, шестеро выживших от каждого «местного» Дворца должны были перейти на новое, единое Игровое поле для счастливчиков. На пятом игровом уровне вокруг Зевса могли находиться исключительно «победители». По двадцать тысяч человек от каждого пути.

Всего, таким образом, — шестьдесят тысяч.