— Я не хочу быть убийцей, — пришлось прошептать мне, но рука сама потянулась к кинжалу. Его тяжесть в руке успокаивала, уравнивая наши шансы.

— Никто не хочет, — широко улыбнулся мужчина, показывая острые клыки, а затем двинулся на меня, яростно зарычав.

Все словно происходило в замедленной съемке, но слишком поздно, чтобы что-то изменить. Это было примитивным инстинктом — остаться в живых. Нож взлетел вверх, преграждая дорогу нападавшему. Острое лезвие вошло в грудь Влада по самую рукоять. Я физически ощутила толчок, когда мужчина резко застыл, смотря с непониманием на рану, которая начала кровоточить.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать и стала отступать назад. Такого просто не могло быть. Хозяин дома все еще стоял посреди комнаты, опустив взгляд в пол и держась за грудь, там, где рубашка пропиталась алой кровью. Неужели это сделал я? А теперь стояла и лишь смотрела, как он умирает? Да что со мной такое?

Несколько секунд Влад не шевелился, а затем медленно поднял голову и, поймав мой взгляд, улыбнулся. Длинные клыки, обагрившиеся в его крови, выгляди жутко, походя скорее не оскал. Он выпрямился и, схватившись за темную рукоять, один рывком вынул нож из груди, отбросив его в сторону. Тот упал, звякнув об пол. Влад распахнул рубашку, оторвав все пуговицы, и показал мне уродливый разрез, оставленный клинком. Прямо на моих глазах его края срастались, оставляя лишь алые подтеки на бледной коже.

Я не верила своим глазам. Рука так и тянулась пройти по его груди, чтобы поверить, что это не обман.

— Можешь прикоснуться, — благосклонно сказал мужчина.

Мне не нужно было другого приглашения. Кожа была прохладной и невероятно гладкой. Ни намека на недавнюю рану. Пальцы измазались в его крови, которая определенно была настоящей. Я не заметила подвоха. Но что тогда это было?

— Регенерация, — услужливо подсказал Влад. — У тебя очень нежные руки, — заметил он как бы между делом. Я тут же отшатнулась от него, пряча окровавленную руку как что-то позорное.

— Ладно, — пришлось согласиться мне, — это было эффектно. Ты что-то другое. Не человек.

— Браво, — зааплодировал мужчина. — Это существенный прогресс для нашего общения. Совсем скоро рассвет, так что давай поторопимся. Есть еще невыясненные вопросы?

— Что ты делаешь в этом поселке?

— Живу.

— Периодически убивая местных жителей?

— Мне же нужно чем-то питаться. А их исчезновения никто не заметит.

— Это убийство.

— Они давно уже мертвы, — сухо произнес Влад. — У них нет жизни. Все забыли о них, а сами они погрязли в своем невежестве и страхах. К тому же лучше они, чем твои друзья и родные?

— К чему ты клонишь? — прошептала я, наконец, осознавая насколько все плохо.

— Лишь к тому, что кому-то все равно придется умереть. Я могу мирно жить здесь, питаясь людьми, о которых никто не помнит, и не будет скучать, или переселиться в город и убивать первых встречных. Ты готова взять на себя такую ответственность и навлечь проклятье на своих близких?

— Не понимаю…

— Ты все прекрасно понимаешь. Я существую вне зависимости от того верят в меня или нет. Когда я голоден, мне все равно кто будет моей едой. Ты можешь умолчать о «Тихой Поляне», которая и так уже обречена.