— А ведь ты прав, — помолчав, удивленно ответил верховный. — Но как это узнать?

— Не знаю. Может, следует допросить пленных? Узнать, кто из какого сектора? Но в таком случае нужно начать с детенышей, — ответил Альказ, пожимая плечами.

— Сами мы не можем допрашивать их, — напомнил ему верховный. — Но наш капитан может выделить нам человека из своего экипажа.

— Зачем вам такой человек? — спросил Максвелл, входя в каюту без стука.

— Мы хотим допросить ваших пленников, чтобы понять, кто из какого сектора.

— И зачем вам это знать? — не понял пират.

— Ради лучшего познания человеческой психологии, — туманно пояснил техножрец.

— Нет смысла терять на них время, — отмахнулся изгой.

— Ну почему же? Наоборот. Я, например, так и не понял, почему эти дети не боятся вас и готовы вступить в бой, а здоровые мужчины ведут себя, как сломленные рабы?

— Имперские дикари, — презрительно фыркнул пират. — Никакой утонченности и осознания ситуации. Одни инстинкты, как у животных.

— Вот как? А мне показалось, что как раз они и есть настоящие люди, а животные — все остальные. Причем животные из разряда низших в пищевой цепочке. Трусливые, покорные, — усмехнулся в ответ Альказ, намеренно выводя капитана из себя.

— Вы прирожденные воины, потому и цените только смелость и умение убивать, — зло ответил пират.

— Правильно. Именно поэтому мы и хотим знать, где живут такие люди.

— Но зачем? — не унимался Максвелл.

— Возможно, нам придется нанимать боеособей, и поэтому мы хотим знать, куда именно стоит лететь.

— Ну, в Российской империи бойцов много, — нехотя ответил пират. — В халифатском секторе, где мы были, тоже. Можно попробовать набрать бойцов в Сегунате и латиноамериканском секторе. Остальные — просто стадо. Выхолощенные вырожденцы. Там даже солдаты трусливые.

— Интересно. И почему же так выходит? — спросил верховный.

— Понятия не имею, — фыркнул пират. — Но боюсь, что нанять бойцов в этих странах у вас не получится.

— Почему? — удивился Альказ. — Разве воинская честь у них не ценится?

— Воинская честь в цене только у военных, но служат они своим странам. Все остальные, кто согласится воевать за вас, это наемники. Но среди них мало выходцев из названных секторов, — подумав, ответил изгой.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Альказ. — Люди, способные по-настоящему сражаться, не желают этого делать. А те, чье место только в рабском загоне, идут в наемники? Как такое может быть?

— Все просто. Кто уверен в своих силах, тому нет нужды кому-то что-то доказывать. А те, кто боится, пытается убедить всех, что ему не страшно, — пояснил верховный.

Недоуменно пожав плечами, ксеноброн поднялся и, пройдясь по каюте, спросил:

— Вы уже приказали лечь на нужный курс?

— Разгоняемся для прыжка, — кивнул пират и напоследок добавил: — Приказать, чтобы вам прислали свежего мяса?

— Не надо. Мы вернемся к привычной жизни на борту своего корабля, — решительно возразил верховный.

Дождавшись ухода пирата, Альказ повернулся к техножрецу и недоуменно спросил:

— Почему вы отказались?

— Не нужно показывать им, что мягкотелые входят в наш рацион питания, — решительно ответил верховный.