Их вывели из пакгауза и подогнали подводу, на которой уже лежало несколько пил и топоров. Домашников хотел было взгромоздиться на телегу, но Симак прикрикнул на него:

    – Ни хера, размечтался! Пешим ходом поканаете, тут охрана поедет.

    Маленький отряд двинулся к лесу через пустошь – впереди топали заключённые, а сзади, развалилившись, ехали трое автоматчиков. Зачуханного вида лошадёнка тащилась медленно, но ещё медленнее передвигал ноги Альтшуллер, который за два дня земляных работ основательно вымотался. Александр пожалел, что взял старика с собой, но оставлять его в лагере означало обрекать в не слишком далёкой перспективе на верную смерть.

    Пройдя буквально метров двести, Альтшуллер неловко ступил в какую-то нору, которых тут хватало, и чуть не вывихнул ногу. Охранники на телеге загоготали.

    – Слышь, столяр, – насмешливо окликнул Гончарова поставленный старшим по группе крепыш, который уже отрастил почти такие же длинные, как у Лобстера, слегка кучерявые волосы, тоже перехваченные на лбу ремешком, но без золотой бляхи, – чего ты этого еврея потащил с собой?

    – Я же объяснил начальнику, что старик в снабжении силён, будет учёт вести, подсчитывать, сколько и чего нужно. Без учёта нормальная работа невозможна, даже в лагере.

    – Наш Князь евреев искореняет, между прочим, – поддерживая явно интересовавшую его тему, молвил охранник.

    – И он, наверное, прав, – поддакнул Гончаров, не в силах сдержать кривой усмешки при слове «князь», – но чего бы их не использовать, когда надо?

    – А вот это, ба-альшая ошибка, – философски молвил бандит, доставая кисет с махоркой и сворачивая самокрутку, продолжая: – Им только дай возможность зацепиться – сразу же, как тараканы, расплодятся. Я бы на месте Лобстера стрелял их сразу, как и «чурок» всяких разных. Вот одно прежнее правительство правильно сделало, что цыган придавило.

    – Я уже не смогу размножаться, даже если очень захочу, – заметил Альтшуллер, понуро ковыляя, но каким-то ехидным тоном, словно намекая бандитам, что над его потомством у них поиздеваться не получится.

    Охранники расхохотались и, к счастью, прекратили разговор.

    Они дошли до края чахловатого лесочка и долго блуждали в поисках подходящих деревьев. В основном попадались либо слишком тонкие, либо слишком толстые, либо просто кривые стволы, не годившиеся для нормальных черенков лопат и кирок. Поскольку поиск вёлся под конвоем, который не выпускал заключённых из поля зрения, но и не давал приближаться к себе, дабы не представилась возможность кинуться на охрану скопом, дело продвигалось медленно. В конце концов, старший отряда начал ворчать на Гончарова, что тот, мол, специально саботирует, утверждая, что не может найти нормальные деревяшки.

    – Ага, – со спокойным сарказмом кивнул майор, – давай сейчас наделаем кучу кривых черенков и ручек к носилкам. Пусть народу будет неудобно работать, пусть они быстрее мозоли натрут. Ты понимаешь, чем это кончится? Меня начальник лагеря точно обвинит в саботаже, а я скажу, что это именно ты заставил меня брать любые палки!

    Бандит сплюнул, засопел, но логика возымела действие, и он позволил Гончарову искать дальше. Майор, конечно, именно этого и добивался, чтобы наконец выждать удобный случай для ликвидации охраны, но ничего не получалось – бандиты держались, на удивление, грамотно и бдительности не теряли. Гончарова, Фёдора и Петра, которых следовало опасаться в первую очередь, они к себе близко не подпускали и ситуацию полностью контролировали.