Черноскутов спокойно вернулся, и, сдвинув автомат в сторону, словно оружие являло некую помеху для разговора, сложил руки на крышке стола. Секунд десять они молча смотрели друг на друга, затем Максим Иванович усмехнулся и покачал головой:

    – Неужели не узнаёшь меня, Александр Яковлевич?

    – Нет, – признался Гончаров. – Лицо вроде знакомое. В первый раз ещё, когда увидел, так и подумал, но не узнаю. За четыре года столько всякого случилось…

    – Да мы же раньше в одной системе, так сказать, работали. Конечно, ты меня вряд ли мог хорошо запомнить, а вот героя второй Чеченской кампании в нашем управлении все знали. Я тогда лейтенантом был.

    – Так ты мент? – искренне удивился Гончаров, тоже переходя на «ты». – Как же так?…

    – …Получилось, что Лобстеру начал жопу лизать? – охотно докончил за него Черноскутов и снова усмехнулся, на сей раз ядовито-грустно. – Да уж, получилось: сидел я. Меня якобы за взятку упрятали.

    Александр хмыкнул.

    – Подожди! – сделал жест рукой Черноскутов, останавливая хотевшего сказать, что он думает по этому поводу, Гончарова. – Подстава это была, хочешь верь, хочешь нет! Я мешал кое-кому, но что сейчас-то об этом болтать! Сейчас совсем другая ситуация, и пригласил я вас, господин Гончаров, не для того, чтобы отчитываться и оправдываться.

    – Понимаю, – согласился Александр. – Может, покурим?

    Черноскутов протянул кисет и нарезанные куски бумаги. Майор свернул цигарку, прикурил и затянулся, с досадой вспоминая почти забытые хорошие сигареты.

    – Как ты всё-таки к бандитам-то попал? – спросил он, выпуская едковатый дым в пол.

    – В принципе, просто. Мне дали не много, просто нужно было припугнуть для назидания и чтобы из органов вытурить. Когда всё случилось, я находился на работах в восьмом ИТУ – мукомольный завод строили. Охране, сам понимаешь, не до нас, ну а мы, зэки – врассыпную. Ничего не понятно: что случилось, кто, где и как, одним словом – Катаклизм! В общем, разбежались. Получилось, что слинял вместе с ворьём всяким, позже возвращаться побоялся, а ещё позже к банде прибились – куда вроде мне деться? Да и выживать было бы сложнее в одиночку. А самое главное, ничего не понятно…

    – Потому прибился к банде, – констатировал майор и вздохнул: – Грабили?

    – Да, – просто ответил Черноскутов, – приходилось. Один раз даже убил мужика в Ольховке, а иначе Лобстер мог и меня, как бывшего мента, шлёпнуть: знал он мою биографию.

    Гончаров помолчал. Он понимал, что самое простое сейчас красиво сказать Черноскутову, что тот подонок и всё такое прочее, но что это даст самому Гончарову? Понимания обстоятельств не прибавит, свободу не вернёт, да и грехов с бывшего лейтенанта не снимет.

    – Семья где?

    – Семья с той стороны Барьера осталась. В Белоярске, представляешь? Так что один я тут, – покачал головой Максим и вздохнул. – Новая жизнь, стало быть. Реинкарнация, блин!

    Минуту-другую они курили. Гончаров молчал.

    – В общем, дело такое, – прервал паузу самозваный капитан, – вызвал я тебя, майор, не для того, чтобы каяться или душу изливать.