Кэти, разрезавшая лазанью, замерла и выразительно посмотрела на Софи. В ее взгляде столь неприкрыто читалось «задавака и идиотка», что Джуди чуть не расхохоталась.

— И поэтому ты ходишь по разным… м-м… районам? — продолжала Салли, с трудом сдержав позыв огреть бутылкой по голове Джуди, которая фыркала у нее под боком. — Ищешь… фон для своих картин?

— Не-эт, pas du tout, — Софи воззрилась на Салли как на законченную кретинку. — Мне понравится бывать в разный место, чтобы они проникай в мой подсознание. Я постоянно есть открыт новым… ощущений. Но я всегда оставайся пассив. Это есть качество разважнейшее…

— Наиважнейшее, — поправил Мик.

— Oui, наиважнейший качество для художника. Пассив.

Достаточно цензурного ответа ни у кого не нашлось, но, по счастью, всех отвлекла первая порция лазаньи, соскользнувшая с лопаточки Кэти на тарелку. Раздавшееся при этом хлюпанье могло бы стать отличным звуковым рядом к гиперреалистичному документальному фильму о желудочно-кишечных расстройствах. Кэти в ужасе уставилась на тарелку. Из лазаньи сочилась красная жижа.

— А я-то думала, что я ее сожгла! — вскрикнула Кэти. — Ведь сколько продержала в духовке!

Классическая кулинарная несправедливость: сверху сгорело, внутри не пропеклось. Джуди, чьи кулинарные навыки ограничивались помешиванием макарон в кипящей воде и разогреванием замороженной пиццы, увидела в чужом фиаско подтверждение правильности своего принципа: никогда не экспериментируй с рецептами, которые тебе заведомо не по плечу.

Кэти почти рыдала. На ее лице, и без того раскрасневшемся от долгой суеты у плиты, теперь полыхал лихорадочный румянец. Это был совсем не тот случай, когда можно весело посмеяться над своим неудачным дебютом и разогреть готовую пиццу, — нет, это был позор, смыть который можно только кровью.

На выручку, как всегда, пришла Салли.

— А я уверена, что вкусно! — сказала она и храбро протянула тарелку. — Просто немножко… сочнее обычного, вот и все. Вперед, Кэти, я же не могу есть, пока всем не раздали, а я едва жива от голода.

Рука с лопаточкой перестала дрожать, помедлила и снова потянулась к лазанье. Однако ненависть Кэти к Салли молниеносно взлетела вверх. Да как она смеет выручать ее? Внутри у Кэти все тряслось, точно все ее внутренности превратились в один огромный кусок непропекшейся лазаньи. Ее так и подмывало швырнуть сочащийся жижей кусок на розовую вышитую блузку Салли.

— Мику не забудь положить побольше, — посоветовала Салли и послала Мику слегка раздраженную улыбку. Кэти была не единственной в их компании, кто сдерживал в себе стремительно пухнущую ненависть. — Это же его любимое блюдо.

Глава одиннадцатая

— Боже, какой кошмар!

— Вот именно. Я еле запихнул все это в себя, хуже бесплатного угощения для бродяг.

— Хорошо еще, мороженое нашлось… Кстати, у нас тут голодные остались?

Вообще-то Джуди осталась именно голодной, но не набрасываться же на печенье в присутствии Скотта. Кроме того, она рассчитывала на новую порцию секса, а печальный опыт научил ее, что страсть на полный желудок может привести к неприятным происшествиям.

— Все в порядке, — сказал Скотт.

Джуди знала, что далеко не все в порядке. Скотт предпочел бы сразу вернуться к ней, а не идти сначала к Салли на разбор полетов. Если бы они уже были постоянной парой, он мог бы запросто сказать, что посмотрит футбол или новости у Джуди, пока подруги перетирают неприглядные подробности вечера. Однако предложи Джуди такое сейчас, сложилось бы впечатление, что она принимает Скотта как должное.