— Так вы знаете, что владелицей квартиры, с балкона которой упал Кид, была она?

— Я офицер полиции, черт побери, и, конечно, я знаю об этом! Вы как думаете, я на что трачу свое время? А вот знаете ли вы, что она владеет еще двумя квартирами в этом же доме? Она купила их в качестве вложения капитала и сдает. Это деловое предприятие, квартирами владеет ее компания. — Маккой начала произносить слова скороговоркой. Похоже, она с каждой минутой волновалась все сильнее. — Вот так. А если вам любопытно, то я скажу, что ваш друг, скорее всего, не платил ни доллара за проживание в этой квартире. Я эту дамочку видела и знаю, что она за птица, но это не мое дело. И не ваше. Мы поговорили с ней о наркотиках, которые найдены в квартире, и мы удовлетворены ее объяснениями. Она утверждает, что понятия не имеет ни о каких наркотиках. Вот это было наше дело, и об этом мы позаботились. Ее этот факт еще больше удивил, чем вас! Так что, Джек, я предлагаю следующее: прекратите ее запугивать и перестаньте надоедать мне.

— А вам известно, что она ранила его ножом?

— Нет, — ответила Маккой, и ее раздражение немного утихло. — Я этого не знала. Когда?

— Четыре или шесть недель назад. Она бросилась на него с ножом и порезала ему руку выше локтя.

— Такой жалобы к нам не поступало. А незначительные проявления насилия при домашних ссорах не стоят ни шиша, Джек.

— Один звонок от жены мафиози — и это все, что нужно, чтобы вы прекратили расследовать дело?

— Перестаньте упрекать меня, когда сами не знаете, о чем говорите, потому что все это меня действительно очень злит. Нет никакого дела, нет никакого, черт побери, расследования!

Она уже, не стесняясь, кричала на Джека. К ним шагнул другой офицер полиции, но Маккой отмахнулась от него, дав понять, что все нормально. Повернув голову к Джеку, она произнесла чуть более сдержанно:

— Если вы явитесь сюда еще раз, то либо будете арестованы, либо уж постарайтесь быть чертовски уверены в том, что вас кто-то пытался убить. В противном случае я вас видеть не желаю! Наш маленький разговор с вами окончен, потому что я опаздываю на ужин с мужем, а вы меня так разозлили, что я нарушила свое решение, принятое под Новый год, — не сквернословить! — Сержант Маккой сделала глубокий вдох. — Я вам говорила: мое терпение не безгранично.

Джек встретился с ней взглядом и сказал:

— Вы можете сделать хотя бы одно? Выясните, где были Джо и Эва Мильярини в ту ночь, когда погиб Кид. И двое молодчиков, которые на нее работают, настоящие громилы: один высокий, шесть футов два или три дюйма, бледный, второй приземистый, пять футов и пять-шесть дюймов, смуглый… — Он задумался на секунду. — Со шрамом ниже затылка. Шрам от пореза стеклом.

Маккой недоверчиво посмотрела на него.

— Нет, — сказала она. — Я не стану этого делать. И вы тоже. Теперь мы друг друга понимаем?

Джек кивнул. Не говоря больше ни слова, сержант Пейшенс Маккой развернулась и, покинув помещение полицейского участка, отправилась ужинать.

Как только она вышла, Джек еще раз кивнул. «Да, — подумал он, — мы друг друга понимаем».

Но она ошибалась. Она очень сильно ошибалась. Поэтому он не собирался обращать внимание на то, что понимала Маккой — или думала, что понимает.

Придя домой, Джек засел за компьютер и стал составлять список всего, что мог вспомнить из рассказов Кида о Команде. Чем больше он работал, тем сильнее изменялся список: он пополнялся всеми подробностями, которые Джек узнал о жизни Кида за последний год.

Он озаглавил этот документ «Кид» и поместил имя на самом верху страницы.