— Я могла бы заставить тебя остаться, — прошептала она. — Кроме шуток, могла бы. Если бы захотела. Веришь?

Он не стал отвечать. Потому что не знал ответа. В этот момент он не понимал, чему верить, а чему нет.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала она. — Сначала ты думал так: «Нет, она не сможет меня ни к чему принудить». Теперь думаешь: «Может быть. Может быть, сможет, ведь она такая сексуальная, что я едва могу дышать». Но тут нет никаких «может быть». Никаких «может быть», зайчик.

Не переставая шептать, она протянула руку к своей маленькой сумочке, расшитой бисером. Сунула руку внутрь, вытащила что-то. Джек услышал негромкий щелчок. А в следующее мгновение он увидел в руке Лесли длинный тонкий клинок. И замер.

— Если бы я захотела, то смогла бы перерезать тебе глотку, а когда бы сюда нагрянула полиция, я бы им сказала, что ты пытался меня изнасиловать. — Она говорила, и Джек ощущал тепло ее дыхания на своем лице, на губах, на щеке. — И мне бы это сошло с рук. Правда. Кроме шуток.

Он заметил, как она сделала глубокий вдох, как поднялась и опустилась ее грудь. Она положила на его бедро руку с ножом. Джек невольно задержал дыхание, но в этот момент Лесли оттолкнулась от него. Проворно, с быстротой гимнастки спрыгнула на пол и, стоя перед Джеком, сложила нож и убрала его в сумочку.

— Пожалуй, тебе лучше уйти, — сказала она.

Джек кивнул. Не спуская глаз с Лесли, он попятился к выходу и не отвернулся, пока не добрался до двери. На ощупь нашел ручку двери и повернул ее. Он оказался в холле, устланном ковровой дорожкой.

Больше он ни о чем не думал, пока не оказался на улице. А потом в него словно бы снова хлынула жизнь.

«Итак, уже двое», — вот что он подумал.

Две женщины, которые вполне могли столкнуть Кида с балкона и положить конец его жизни.

И потом не вспоминать об этом.

«Почему я так сделала? — удивилась она. — Откуда у меня это неудержимое желание делать мужчинам больно?»

«О, ты знаешь откуда, — подумала она. — Конечно знаешь. Но это не оправдание. У каждого в жизни случалось что-то плохое. Каждого соблазнили, совратили, обманули».

А он ей понравился. Он был хороший.

Кроме шуток, хороший.

Она взяла и сделала это опять.

И теперь ей ни за что не получить обратно свои пять тысяч долларов.

39

— Думаю, пора это бросить, Джеки.

— Что бросить?

— Да все это, — сказал Дом. — Уж больно все ненормально получается. Бабы-мафиози, парни, одетые ковбоями и пляшущие на сцене, голые тетки с ножиками. Думаю, пора заканчивать.

— Можно, я тебе кое-что скажу, Дом? Кое-что такое, что тебе не понравится?

Старик посмотрел на своего младшего друга, которого считал сыном, и сказал:

— Ты, Джеки, не сможешь сказать мне ничего такого, что я не хотел бы услышать.

— Когда я был женат на Кэролайн, у меня был один роман. Один. И все. Это было давно — восемь или десять лет назад. Когда мы открывали «У Джека» в Лондоне. Я тогда бывал там часто, подолгу оставался один. И… Как-то вечером я отправился поразвлечься с компанией рестораторов. Мы хотели найти новое веселое местечко. Кто-то — один из шеф-поваров — привел с собой подругу. Ее звали Эмма. Эмма была чертовски хороша. Забавная, молодая… очень молодая, просто потрясающая. В общем, у нас завязался роман. Очень яркий. Необыкновенно страстный.