После этих слов Херб сразу заткнулся. Он кивнул Маккой, кивнул Джеку. Это был знак, что Джек может говорить все, что сочтет нужным.

Джек посмотрел Маккой прямо в глаза.

— Я не знаю, чего вы от меня ждете, — признался он.

— Я хочу знать, есть ли у вас хоть какая-то причина полагать, что здесь мы имеем что-то помимо передозировки наркотика. Пока мы считаем, что это убийство как-то вытекает из смерти Кида. Может быть, обе смерти случайны, может быть — нет, но и он и она переусердствовали с наркотой, и оба умерли.

— Вы это не серьезно говорите.

— Я серьезнее любого, кто вам встретится на жизненном пути, Джек. У нас нет ничего, чтобы доказать, что здесь побывал еще кто-то, кроме этой бедной девушки — и вас.

— Меня кто-то впустил в квартиру.

— Да, вы так сказали. Но еще вы сказали, что дверь подъезда была заперта.

— Верно.

— Ну-ну. Замок взломан. Так что пока ваши показания не очень хороши. Может быть, вы нажали на чужой звонок домофона? Так бывает. Мы проверяем всех; некоторых жильцов сейчас нет дома. Пока мы по уши не увязли в этой проверке, не хотите ли изменить свои показания?

Джек был ошарашен. Он точно знал, что входная дверь была заперта. Он ее дергал. Что же, черт побери, происходит? Могло ли случиться так, что дверь взломали после того, как он поднялся по лестнице? И зачем? О господи, что же происходит?

— Зачем мне лгать? — спросил он, глядя на Маккой.

— Это вы мне скажите, — ответила она. — Скажите мне, Джек.

— Большое вам спасибо, сержант. — Херб поднялся с дивана, взял Джека за руку и помог ему встать. — Мой клиент сказал все, что намеревался.

Маккой покачала головой и подняла руки в знак того, что сдается.

— Я сказала, что он не подозреваемый, и он не подозреваемый. — Она тоже встала, повернулась лицом к Джеку и добавила: — Если у вас есть какие-либо законные основания полагать, что это убийство, скажите мне, почему мои парни ничегошеньки не нашли. Все будет зависеть от отчета из криминалистической лаборатории, но скорее всего, в журнале будет зафиксирована случайная передозировка наркотика.

Джек пытался собраться с мыслями и осознал, что ничего не понимает. Что он мог сказать? Девушка была убита тем же человеком, который убил Кида? Она была убита кем-то, кто не хотел, чтобы она что-то рассказала Джеку? Она была убита, потому что знала что-то такое, чего не знал никто из них и теперь уже никогда не узнает? Нет, ничего этого он сказать не мог. У него не было доказательств. Он-то знал, что это правда, но у него не было ни крупицы логичных, неопровержимых доказательств. У него было только то, что он чуял нутром. И еще была вера в Кида Деметра. И еще то, что он точно знал: кто-то впустил его в квартиру Затейницы с помощью домофона…

— Нет, — сказал он медленно. — У меня нет никаких причин думать, что это был не несчастный случай.

— Вы же назвали это убийством.

— Видимо, я ошибся.

Сержант Маккой мрачно кивнула, захлопнула блокнот и пошла к группе полисменов, успевших собраться в гостиной Затейницы. Ее команда начала расходиться, а Маккой снова посмотрела на Джека и сказала:

— Я не знаю, почему вы здесь находитесь, Джек, хотя есть у меня одна догадка. Спрашивать не стану, потому что правду вы мне вряд ли скажете, поэтому — какой смысл? Но я вам кое-что скажу.