– Не знаю, как вам это удалось, мой друг, но вчера взорвалась очень большая бомба.

– Дело в личной заинтересованности, – ответил Монк. – Петровский весьма заинтересован в одобрении своего начальства, включая исполняющего обязанности президента, за его действия во время пребывания здесь делегации Всемирного банка. Вот и все.

– Прекрасно. Теперь долгоруковские не в состоянии начать войну против меня. Уйдут недели, пока они оправятся.

– И найдут утечку в рядах «чёрной гвардии», – напомнил ему Монк.

Умар Гунаев бросил ему на колени номер газеты «Сегодня».

– Взгляните на третью страницу, – предложил он. Там был опубликован доклад одного из ведущих российских институтов по опросу общественного мнения, в котором указывалось, что электорат СПС составил пятьдесят пять процентов и понижается дальше.

– Эти опросы проводятся в основном в городах, – сказал Монк, – так легче и проще. Комаров сильнее в городах. Решающая роль будет принадлежать многочисленным сельским жителям, которыми сейчас пренебрегают.

– Вы действительно думаете, что Комаров может потерпеть поражение на выборах? – спросил Гунаев. – Полтора месяца назад не было ни малейшего шанса.

– Не знаю, – ответил Монк.

Сейчас было не время рассказывать чеченскому главарю, что поражение на выборах – именно то, что имеет в виду сэр Найджел Ирвин. Он вспомнил аса‑разведчика, до сих пор почитаемого в мире Большой игры как непревзойдённого организатора обманов с помощью дезинформации, сидящим в библиотеке замка Форбс с раскрытой семейной Библией. "Главное – это, мой мальчик, – говорил он. – Ты должен думать, как Гедеон[19]".

– Вы где‑то далеко, – сказал Гунаев. Монк стряхнул с себя воспоминания.

– Простите, вы правы. Сегодня я должен снова посетить патриарха. Последний раз. Мне потребуется ваша помощь.

– Чтобы войти?

– Полагаю, чтобы выйти. Вполне возможно, Гришин держит дом под наблюдением, как я уже говорил. Одного человека хватит, но он Должен вызвать других, после того как я войду.

– Нам лучше разработать план, – предложил чеченец.

* * *

В своей квартире полковник Анатолий Гришин собирался ложиться спать, когда зазвонил его мобильный телефон. Он сразу же узнал голос.

– Он здесь. Он опять здесь.

– Кто?

– Американец. Он вернулся. Сейчас он у его святейшества.

– Он что‑нибудь подозревает?

– Не думаю. Он пришёл один.

– Под видом священника?

– Нет. Весь в чёрном, но одежда мирская. Кажется, патриарх ожидал его.

– Где вы?

– В буфетной, готовлю кофе. Мне надо идти.

Связь прервалась. Гришин старался сдержать своё ликование. Ненавистный американец почти в его руках. На этот раз Восточного Берлина не будет. Он позвонил руководителю специальной группы «чёрной гвардии».

– Мне нужны десять человек, три машины, мини‑"узи", сейчас же. Перекройте въезд и выезд в Чистом переулке. Я встречу вас там через полчаса.

Было половина первого.

В десять минут второго Монк встал и пожелал патриарху спокойной ночи.

– Не думаю, что мы ещё встретимся, ваше святейшество. Я знаю, что вы сделаете всё, что сможете, для этой страны и людей, которых вы так любите.

Алексий Второй поднялся и проводил его до дверей.

– С Божьей помощью, я постараюсь. Прощайте, сын мой. Да хранит вас Господь.

В данный момент, подумал Монк, спускаясь по лестнице, ему бы вполне хватило для охраны нескольких воинов с Северного Кавказа.