– "Пузырь"? – спросил шеф. Филдс кивнул.

Когда они укрылись в конференц‑зале "А", Филдс выложил на стол снимок мёртвого старика.

Фотография была одной из пачки сделанных в лесу, такая же, как и та, которую приносил в посольство инспектор Чернов.

– Встречался со своим человеком? – спросил Макдоналд.

– Да. И довольно страшные сведения. Он работал уборщиком в штаб‑квартире СПС.

– Уборщиком?

– Правильно. Убирал служебные помещения. Как человек‑невидимка Честертона. Приходил каждый вечер, и никто не обращал на него внимания. Приходил с понедельника по пятницу каждый вечер, около десяти, делал уборку во всех помещениях и уходил до рассвета. Вот почему у него был такой жалкий вид. Жил в нищете. Зарабатывал гроши. Есть и кое‑что ещё.

Филдс рассказал историю Н.И. Акопова, покойного личного секретаря Игоря Комарова, который в середине июля принял необдуманное и, как оказалось, фатальное решение выкупаться в реке.

Макдоналд встал и прошёлся по комнате.

– Считается, что мы в нашей работе должны полагаться на факты, и только на факты, – сказал он. – Но давай сделаем маленькое предположение. Акопов оставил этот проклятый документ на столе. Старик уборщик увидел его, бегло просмотрел, ему не понравилось то, что он увидел, и он украл его. Разумно?

– Не могу возразить, Джок. Пропажа документа обнаружилась на следующий день. Акопов уволен, но он видел документ, и его нельзя оставлять в живых. Он идёт купаться с двумя дюжими парнями, которые помогают ему утонуть.

– Возможно, утопили в бочке с водой. А в реку кинули потом, – проворчал Макдоналд. – Уборщик не вышел на работу, и всё стало ясно. Началась охота за ним. Но он уже успел бросить папку в машину Селии Стоун.

– Почему? Джок, почему в её машину?

– Этого мы никогда не узнаем. Должно быть, ему было известно, что она из посольства. Он сказал что‑то о том, чтобы она отдала господину послу за пиво. Какое, чёрт побери, пиво?

– Как бы то ни было, они его нашли, – продолжал Филдс. – Поработали над ним, и он все рассказал. Тогда его прикончили и выбросили. А как они нашли квартиру Селии?

– Вероятно, следили за её машиной. Она не заметила. Выяснили, где она живёт, подкупили охранников у ворот, обыскали её машину. Никакой папки не нашли, тогда забрались в её квартиру. Тут она и вошла.

– Итак, Комаров знает, что его драгоценная папка пропала, – сказал Филдс. – Он знает, кто её взял, он знает, куда её бросили. Но он не знает, обратил ли кто‑нибудь на неё внимание. Селия могла выбросить её. В России любой чудак посылает петиции сильным мира сего. Их много, как опавших листьев осенью. Возможно, он не знает, какую это вызвало реакцию.

– Теперь знает, – сказал Макдоналд.

Он вынул из кармана миниатюрный магнитофон, взятый на время у одной из женщин в машинописном бюро. Затем достал миниатюрную магнитофонную ленту и вставил её.

– Что это? – спросил Филдс.

– Это, дружок, полная запись интервью Игоря Комарова. По часу на каждой стороне.

– Но я думал, убийцы забрали магнитофон.

– Забрали. Они также умудрились всадить в него пулю. Я нашёл кусочки пластика и металла на дне правого внутреннего кармана Джефферсона. Они попали не в бумажник, а в магнитофон. Так что плёнка не сохранилась.

– Но…

– Но бедняга был аккуратен; должно быть, он остановился на улице, вынул плёнку с драгоценным интервью и заменил её на чистую. А эту нашли в пластиковом пакете в кармане его брюк. Думаю, по ней понятно, почему он умер. Слушай.

Он включил магнитофон. Комнату заполнил голос покойного журналиста:

«Господин Комаров, в вопросах международных отношений, особенно с другими республиками бывшего СССР, каким образом вы намерены осуществить возрождение былой славы русского народа?»

Последовала короткая пауза, затем Кузнецов начал переводить.