|
На переднем плане, около оператора, пара детей, заглядывающих в объектив камеры. Внезапно на заднем плане из леса появляется группа из пяти странно двигающихся мужчин — передвигают ноги, их руки вытянуты вперёд, а голова свисает на плечо. Пара мужчин хватает копья и направляется к ним, пытаясь заговорить с незнакомцами, но те набрасываются на воинов, жадно, по-звериному вгрызаясь в шею. Дети и женщины бегут врассыпную. Копьё одного из защитников пронзает нападавшего, но ему, похоже, это нипочём — его челюсти сжимаются на плече у жертвы. Навстречу сражению выходит одетый в множество бус шаман, он возносит руки к небу и что-то кричит, но внезапно на него набрасывается один из защитников, укушенный нападавшими. Число одержимых растёт, это становится похоже на болезнь. Оператор с камерой поднимается с места и бежит по тропинке, на миг останавливается и смотрит обратно — на последних кадрах видно, что истерзанные тела жителей деревни поднимаются и вместе начинают двигаться в сторону оператора.
— Оператор успел добежать до машины. Через пару часов в деревню был отправлена рота казаков, двое суток они зачищали местность, но многие из одержимых разбежались. — Мне показалось, или… — спросил контр-адмирал императорского флота Исаакян. — Они поднимались после того, как их убили? — спросил командующий внутренними войсками. — Показалось, — нахмурившись, ответил за коллегу министр обороны. — Этого не может быть. Рокоссовский слушал их и молчал. Он пока ещё не решил, как относиться к увиденному. — Почему вы так уверены? — спросил контр-адмирал. — Потому что… это противоречит здравому смыслу. — Кто был оператором? — Известный на острове кинолюбитель-антрополог, господин Хоффман. — Вы доверяете любителю с немецкой фамилией? Неужели вы до сих пор не знакомы с достижениями киномонтажа? — подал голос ещё один офицер. — Довольно! — прервал диспут князь. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать случаи в лесу. При всём уважении к аборигенам — не их покой нам предстоит охранять. Город, посёлки, месторождения и дороги — вот что беспокоит нас больше всего. Три линкора и два транспортных судна под голландскими флагами прибыли трое суток назад в Порт-Нумбай. Он находится в шести часах плаванья от Порт-Алексея. В двух часах от границы. С прибытием нашей эскадры силы становятся примерно равны, пусть не численно, но по огневой мощи. Необходимо усилить патрулирование границы кавалерийскими частями и воздушным флотом. Перебросить пехотные полки в Западный уезд. — Константин Ксаверьевич, но что делать с другими проявлениями этой, с позволения сказать, истерии? — спросил Исаакян. — Не может ли это помешать обороне и обеспечению тыла? — Все возможные сражения будут проходить в прибрежной зоне и на берегу, где есть дороги и коммуникации. Константин встал из-за стола. — Позвольте откланяться, господа. На сегодня у меня ещё запланированы осмотр техники и совещания с составом эскадры. Исаакян нагнал Рокоссовского у порога. — Ваша светлость, — не унимался мрачный армянин. — Меня весьма настораживает увиденное. Не считаете ли вы необходимым произвести высадку на берег в указанном районе?.. — Не считаю. Предоставьте возможность казакам разобраться с дикарями. Князь почувствовал, как отлегло на душе, когда он впервые за экспедицию употребил это бранное слово.
* * * В первые пять дней князь осматривал танки, геликоптеры и другую технику в войсках протектората, съездил в двухдневную поездку по отдалённым казачьим частям на западной границе, потом началась рутина. Уже через неделю стало ясно, что молниеносное нападение не входило в планы Голландии. |
