— Вы выглядите грустным, ваша светлость, — сказал Александр Фёдорович. — Грустите по семье?

— Да, — признался князь. Это было настолько очевидно, что спорить казалось бессмысленным.

— Думаю, такова доля любого славного полководца. Я бросил свою семью в России и сейчас тоже немного жалею об этом.

О подобных фактах биографии премьера князь тоже читал, но всё же спросил:

— У вас были дети?

— Двое сыновей, Олег и Глеб. Понятия не имею, где они сейчас.

— У меня дочь Ада.

— Полагаю, вы, как мужчина в самом расцвете сил, больше грустите по супруге? Многие заводят фронтовых жён, вы не думали об этом?

Князь вспыхнул, стиснув зубы. Он не знал, что отвечать. За двадцать лет брака он ни разу не изменял жене. Разговор определённо не клеился, и положение спас шофёр-казак, который начал рассказывать историю об очень толстой танцовщице кабаре из кабака в Порт-Нумбаи.

Спустя полтора пути кортеж остановился в рыбацкой деревушке, охотникам раздали ружья, сумки и болотные сапоги, казаки привели местного проводника по имени Селик. Оставив блестящие латунными пуговицами сюртуки, восемь человек — один из казаков остался с мобилями — шагнули в лес.

Воздух здесь напоминал по густоте и запаху даже не молоко — какой-то пряный, кисловатый и слегка солёный от близости моря кисель. Были слышны крики птиц и шум ветвей. Уже через сотню шагов цивилизация осталась настолько далеко, что, казалось, её и не было вовсе.

— Как выглядит гигантский бандикут, Александр Фёдорович? — спросил Рокоссовский.

— Как большой барсук с длинным носом. Днём они спят. Их надо искать в норах.

— А обезьяны? — спросил Исаакян. — Здесь водятся обезьяны?

Казаки рассмеялись, видимо, слышали этот вопрос не в первый раз.

— Обезьяны водятся западнее, в голландской Индонезии, — тоном школьного учителя продолжал Александр Фёдорович. — Здесь живёт сумчатая фауна. Когда-то давно Новая Гвинея составляла единый материк с Австралией. Тысячи лет назад, когда сумчатые вымерли на всех других континентах, а уровень моря поднялся, они остались жить в этом уголке мира.

Премьер-министр обернулся и сказал Константину:

— То же самое с магией. Вы не найдёте ни одного истинного колдуна ни в Африке, ни в Латинской Америке. Настоящая магия — здесь, в Новой Гвинее.

— Именно поэтому вы перебрались сюда? — в шутку спросил Рокоссовский.

Правитель рассмеялся.

— Наверное, да. Здесь сказочный мир, не похожий ни на что иное. Я рад, что живу здесь.

Селик, шедший впереди с луком, поднёс палец ко рту и попросил молчать. Тихо, по-звериному, папуас пробежался по окрестным лужайкам и что-то проверил в норе. Сказал что-то по-креольски адъютанту премьера, и тот перевёл:

— Пусто, но был где-то рядом.

Спустя пару минут впереди появилась развилка. Проводник объяснил, что дороги затем сходятся.

— Предлагаю разделиться, — сказал премьер. — Вы, Ованес Степанович, отправитесь с нашим адъютантом и проводником по левой стороне, а мы — по правой.

Контр-адмирал кивнул и последовал налево.

Портфель Рокоссовского был уложен в заплечную сумку и теперь мешался при ходьбе. Через сотню шагов князь не выдержал, остановился и перевесил сумку на другое плечо.

— Константин Кваверьевич, почему бы вам не отдать сумку вашему адъютанту? — предложил премьер-министр.

— Не могу, Александр Фёдорович. Того требует устав.

— Понимаю. Воинский устав крупнейшей мировой империи.